Попутный груз

Феррари, Ламборгини и Камаз ехали по дороге из города Ливорно в деревню Пеньково. Ехали они, в общем, вместе, а думали, конечно, о разном. Феррари и Ламборгини думали про музыкальную террасу на берегу тёплого моря, которая зовётся террасой Масканьи.

Когда композитор Петро Масканьи был ещё совсем от горшка, он ходил не пешком под стол, а как раз по этой самой террасе. Бегал он по ней всеми вечерами, слушал, как поёт море на разные голоса, и думал, что когда-нибудь станет знаменитым композитором, и эту террасу назовут его именем.

И будут проплывать мимо его террасы весёлые лодки наперегонки. И горожане будут вечерами пить золотистое вино и закусывать его пахучей зеленью и маслянистыми оливками. А потом, счастливые и пьяные, будут заниматься любовью в густой бархатистой ночи, источая негу и жаркий любовный пот. А те, кому не нашлось пары, будут петь сладкоголосые серенады вместе со сверчками и цикадами.

И будут приходить на его террасу счастливые молодожёны и вешать на фонарные столбы замки от своих сердец, а ключи выбрасывать в море, чтобы сохранить верность своим возлюбленным на всю жизнь.

А когда хороший человек постоянно мечтает о прекрасном будущем, то оно непременно случается, потому что постоянство – великая вещь! И случилось тёплое море. И мерцающие волны плавно катились на берег и рокотали они свои нескончаемые песни. И случилась музыкальная терраса, и пела она с морем в унисон.

О чём она пела? О чём можно петь в Италии? Ну конечно же, о любви! Amore, amore!

А море… Есть у моря постоянство, да только нет его у волн. От чьего-то сердца спрячет волна ключи на самое дно, а от чьего-то ещё – вынесет на берег прямо на следующий день. Ну как тут не подобрать! И поэтому все итальянцы знают, что расстояние между верностью и изменой не длиннее морской волны. Феррари и Ламборгини как и все итальянцы об этом хорошо знали, а Камаз, конечно, не знал, но тоже догадывался.

Разумеется, Камаз ни про какие итальянские террасы и близко не думал. А думал он про зимнюю резину, про поршня ремонтного размера, про коленвал, про развал-схождение, про полуоси и дифференциал, и про корзину сцепления в сборе.

Феррари был ярко-красный, но не как Парижская коммуна, а как синьор Помидор у Джанни Родари. Только синьор Помидор был всегда сердитый, а Феррари был сдержанно весёлый, даже немного торжественный.

А Ламборгини был такой ослепительно жёлтый, что на него даже смотреть было больно, не говоря уже о том чтобы войти и за руль подержаться. И характер у него был дерзкий и пронзительный, но немножко с грустинкой, как дальний свет фар сквозь бархатную ночь на Адриатическом море.

А Камаз уже и сам не помнил, какого он был цвета. Эх, дороги, пыль да туман, как оно в песне поётся. Какие цвета в дороге? Небо серое, пыль белёсая, дорога длинная, а цены на бензин кусачие. И менты… И менты, сцуко, за каждой ёлкой…

Феррари звали Энзо, Ламборгини звали Винченцо, а Камаза звали Василий Степаныч, а для своих – просто Васёк. Ехали они ехали и где-то под вечер подъехали к одному перекрёстку. А за ним дом стоит, весь такой мрачный, и по виду казённый. И поперёк фронтона надпись во всю стену:

ВОЗЬМИ ПОПУТНЫЙ ГРУЗ!

– А давай возьмём! – говорит тут Феррари с энтузиазмом. – Парочка ящиков Кьянти классика нам совсем не помешает.

– Точно-точно! – поддержал Ламборгини. – И парочку блоков гаванских сигар тоже было бы неплохо.

– Эк вы, ребята, багажники-то расхлебенили! – отвечает Камаз укоризненно. – Винище вам подавай… Курево… А пару тонн горбыля в кузов не хотите ли? Так чтобы всю дорогу с заднего борта хлысты торчали? А сердечник от трансформатора тонны на полторы не желаете?

– Нет, Базилио! – отвечает Феррари. – Не надо нам горбыля!

– Да и сердечник от трансформатора – Ламборгини тоже грустно – нам без надобности. – И ещё грустнее – Нет в тебе, Базилио, никакой романтики!

– Романтики во мне может и нету – соглашается Камаз – зато тоннаж есть. А тоннаж, он, ребята, на трассе гораздо важнее чем романтика. И если вы горбыля не хотите, и сердечника тоже не желаете, то давайте-ка отсюда сматываться как можно быстрее.

Итальянцы, они народ хоть и романтичный, но очень быстро всё понимающий. Энзо, Винченцо, и Василий Степаныч, а по-итальянски Базилио, хлопнули дверцами, дали по газам, и поскорее рванули прочь из нехорошего места.

Так они быстро мчались, что воздухозаборники едва успевали воздух хватать. Феррари и Ламборгини вообще сразу в точку ушли, у них же двигло турбированное. А Камаз подзадержался, у него-то движок атмосферный. Он и давай дружкам сигналить – эй, ребята! Вы чё ж подорвались-то как наскипидаренные? Обождите чуток!

Ребята оглянулись, и – по тормозам. Обождали, поровнялись и поехали чуток помедленнее. Не престо ажитато, как сначала рванули, а скажем, мольто аллегретто. То есть, всё равно быстро, и поэтому все молчали. А уже потом – когда уже поехали адажио, а потом даже и ларго, решили дорогу песней скрасить. Феррари затянул ”Санта Лючия, Санта Лючия!” Ламборгини его тут же поддержал ”О соле мио! О соле мио!”

Вот же фигня какая – вроде бы обе песни такие красивые, итальянские – но когда их одновременно в две глотки поют, то сразу такое желание чтобы оба певца поскорее заткнулись. Так бы и пролетел у них концерт по заявкам как фанера над Парижем если бы Камаз не выручил.

Степь да степь кругом, путь далек лежит– с чувством завёл песняка Василий Степаныч. ”В той степи глухой ехал старый жид” – радостно подхватило из-за тридевяти земель вездесущее русское эхо. ”И набравшись сил…” – ”О соле мио!” – ”Чуя смертный час…” – ”Санта Лючия, стан фронте а те!”

И так гладко у них песня пошла, так душевно, что они даже за дорогой следить перестали. Отдались они песне до самого масляного радиатора, потому и колесили как придётся, то по встречке, то по обочине… А на заправке Феррари с Ламборгини чуток пошептались, а потом подъехали к Камазу и вопрошают – скажи нам, друг Базилио, а куда это старый глухой жид ехал зимой по морозной степи? Чего ему у себя в Жмеринке дома в тепле не сиделось?

– Ничего не знаю, ребята! – честно ответил Камаз. – Жиды, люди очень специальные, им с самого начала у себя в Египете не сиделось. Это же тоже песня такая есть let my people go. Вот как они со своего Египета сбежали, так до сих пор по всему миру и шляются… А этот, который в песне, скорее всего, от погрома сбежал. Погром – вообще-то мероприятие очень весёлое, но жиды их как-то не очень любят.

– А часто в русских песнях про жидов поют? – поинтересовались Энзо и Винченцо.

– Да если толком разобраться, так только про них и поют… У русского фольклора исторические корни очень глубокие и необыкновенно извилистые. И тянутся те корни не куда-нибудь, а к Ветхому завету. Старинный русский романс, он о чём? О любви! А какая у нас, у русских, любовь? Ясен пень, ветхозаветная! А кто тот Ветхий завет писал?

– Неужто жиды?

– Ну а кому бы ещё-то! А мы, русские люди, по Новому завету только крещены, а живём-то по Ветхому. Вот так-то, ребятушки!

Тут все надолго задумались и ушли целиком в себя, а тем временем дорога как-то незаметно стала узкая и извилистая. И встречных машин совсем мало, и не видно среди них ни Фиатов, ни Мерседесов, ни Кадиллаков, а всё только Газики да Уазики. Потом ещё Урал прошуровал трёхосный, тентованный, да Зилок бортовой. И более никого… тишина. Тут и смеркаться стало, и дорога, как было сказано, совсем пустая… Пора, значит, привал делать.

Ну и встали они, значится, на привал на маленькой такой полянке. А вокруг обыкновенный русский лес стоит, сплошь обступил. Тихо стоит лес, не шумит нисколько, не скрипнет, не застонет. Медитирует, наверное. Даже птицы в ветвях переговариваются шёпотом, тишину уважают. А корни у деревьев конечно глубокие и необыкновенно извилистые.

А только постояли ребята в тиши постояли, и стали почёсываться, сперва совсем чуточку, а потом сильнее, сильнее… Порка мадонна путана! – не выдержал тут Феррари. – Что же это за гадость такая в воздухе летает, зудит и КУСАЕТСЯ? – спрашивает. – И впрямь, кусается! – отвечает Ламборгини. И оба вопросительно смотрят на Камаза.

Так это ж, ребят, наши комары! – отвечает Василий Степаныч. – Обыкновенные русские комары.

А ты не можешь их попросить чтобы они отсюда улетели? – спрашивают. – А то они нам уже всю обшивку проели.

– Попросить конечно могу! – отвечает Камаз – и громко приказывает – Эй вы, комары! А ну-ка, живо улетайте отсюда к лешему! Зашумел тёмный лес, закачались кряжистые деревья, расчирикались птицы в ветвях, кто-то даже пару раз ухнул в чаще. Вылез из дупла шершень, пролетел над поляной, поводил жалом, пожужжал басовито и полез обратно к себе в дупло, цепляясь за дубовую кору жёлтыми суставчатыми лапками и помогая слюдяными крыльями. А комары так и не улетели.

Сакраменто, сакраменто! – завопил Феррари. – Я есть весь покусандо! – А я ещё больше покусандо! – отвечает Ламборгини. – Андиамо, андиамо!

– Какое вам сакраменто? Какое андиамо? Ну куда мы теперь поедем? Это же вам не Салерно и не Кьянти, а матушка Россия! Заплутаем по темноте в лесу, дорогу потеряем да застрянем, к лешему, в болоте. А там нас филины загугнят и жабы задумбырят.

– А филины – это кто? – спрашивает Феррари. – А задумбырят – это как? – спрашивает Ламборгини. – А вот так. – ответил Камаз и прочертил себе щёткой по ветровому стеклу как ладонью по шее. – Вот задумбырят, тогда и узнаешь как. У нас в России, ребята, лёгких путей не бывает. Так что придётся вам терпеть покусандо до самого утра. Как развиднеется чуток, так сразу и поедем. На ходу они кусаться не смогут, им конструкция шасси не позволяет вцепиться в обшивку, потому что их встречным ветерком сдувает.

И тут выходит к ним из леса на поляну Лис, зверь умный, матёрый. Здоров, говорит, Камаз Степаныч, душевно рад тебя видеть! А вы, ребята, кто будете?

Я Феррари – отвечает Энзо. А я Ламборгини – отвечает Винченцо.

А я – шерстистый Флёрдоранж. – представляется Лис. – Порода такая. Как вам в нашем лесу нравится?

– Очень даже нравится. – отвечают Энзо и Винченцо. – Хороший лес, красивый. Только вот комары у вас уж больно злющие.

– Комары, это дело поправимое, – отвечает Лис. – Я счас сюда козодоев свисну. Козодой, это такой ночной птиц. Днём он, вишь, на деревьях спит, а ночью на мошкару охотится. Ловит её прямо на лету, а наводится по звуку. Как комар запищит, он его сразу и того. А не пищи!

– А когда же он коз доит? – поинтересовались Энзо и Винченцо. – Василь Степаныч! – прямо таки удивился вопросу Лис. – расскажи своим приятелям, когда козодой коз доит? – Так, никогда! – простодушно ответил Камаз. – Зачем ему козы когда у него комары есть и прочие козявки.

– А зачем его тогда козодоем зовут? – озадачились итальянцы.

– Ну, как назвали, таки и зовут. – рассудительно ответил Лис. Тебя вот зовут Энзо, а тебя Винченцо, а его – Козодоем прозвали.

Ночные истребители мошкары тем временем бесшумно извели крылатую нечисть на поляне и тихонько улетели в лесную чащобу. Не иначе как коз доить.

– Вы, ребята, сами откуда будете? – поинтересовался Лис. – Судя по выговору, не иначе как из Палермо!

– Нет. – ответил Энзо.

– Ну значит, из Салерно.

– Нет. – ответил Винченцо.

– А откуда же вы тогда? – удивился Лис.

– Мы из Ливорно, из Ливорно! – хором ответили Энзо и Винченцо.

– Да я же вам так сразу и сказал! – обрадовался Лис. – А вы заладили – нет, да нет…

– Потому что из наших мест – объяснил Камаз, предупреждая вопрос, – Отсюда, из России, что Палермо, что Салерно… Отсюда они отличаются не больше чем Нансен от Амундсена или Ливорно от Буоно Джиорно.

– А Нансен – это что? – поинтересовался Энзо.

– А Амундсен – это где? – полюбопытствовал Винченцо.

– Где, где… В Караганде! – ворчливо ответил Лис.

– А Нансен где? Тоже в Караганде? – спросили в один голос Энзо и Винченцо.

– Ну а где же ещё? – удивился Камаз по прозвищу Базилио. – У нас в России, если по большому счёту, то что ни возьми, всё в Караганде – и Палермо, и Салерно, и Нансен, и Амундсен.

– И Буоно Джиорно? – спросили хором Энзо и Винченцо.

А уж оно-то и тем более! – ответил Шерстистый Флердоранж и церемонно изогнул рыжий пушистый хвост с белой кисточкой.

– Ну, а любовь? – осторожно поинтересовался Энзо.

– А что любовь? – недоуменно хмыкнул Василий Степаныч.

– Любовь у вас в России тоже в Караганде? – с дрожью в голосе спросил Винченцо.

– Да нет! – отвечает тут Лис с несвойственной ему горячностью. – Да нет! Ну что вы! Любовь у нас везде и повсюду! Особенно в нашем лесу.

– Какой всё-таки непонятный этот ваш русский язык! – в который уже раз удивились Феррари и Ламборгини. – У нас в Италии отвечают на вопрос или си или но”, то есть или да или нет. А у вас – «да нет». То есть, сразу и да, и нет.

– Это потому что у русского человека душа очень щедрая. – объяснил Василий Степаныч. – У нас любить – так всем сердцем! А отвечать на вопрос – так сразу и да и нет!

– Это правда. – вздохнули хором Энзо и Винченцо. – Совсем другая цивилизация. И любовь наверное тоже другая.

– Любовь у нас такая же как и у всех. – не согласился Лис. – Просто она у нас другого цвета. Бывает любовь огненно-рыжая, как ваш покорный слуга, а бывает и черно-бурая. Вот вы, ребята, как вы у нас в гостях, расскажите-ка нам про свою итальянскую любовь, а потом и мы вам про свою поведаем.

– Ну что ж… – сказал Энзо. – У нас в Италии любовь тоже везде и повсюду. Но и чужие глаза тоже. Об этом у нас даже пословица есть: любимая, я пришёл бы к тебе вечером в гости, да стыдно перед собаками. Вам-то русским проще. У вас любимая и сама может потихоньку в гости зайти. Как в вашем известном романсе – «и войди в тёмный сад ты как тень».

– По Ветхому завету живём! – многозначительно напомнил синьор Базилио и зачем-то полез проверять у себя стояночный тормоз.

– Вот так и мы… – грустно сказал Энзо. – Я — Феррари, она – Альфа Ромео… Так и встречались украдкой между заездами, подальше от чужих глаз. Ах, какая девочка была! Сильная, красивая, быстрая как молния. Заводилась с пол-оборота и никогда не ломалась!

– А почему украдкой? – удивился Лис.

– Так мы же за разные команды выступали! Соперники мы, и спонсоры у нас разные. Нельзя нам было вместе показываться! Но как говорится, l’amore passa sette muri. Для любви нет преград. Конечно, застукали нас один раз за гаражами, развели по своим боксам и с тех пор пасли постоянно. А живём мы только пока ездим за свои команды…

– А мою любовь звали Сессна. – откликнулся Винченцо. – Любовь у меня была крылатая. Я как её видел, конкретно тормозил, а она от меня вообще улетала. Но всегда возвращалась, кроме самого последнего раза, когда она улетела, да так и не вернулась.

– Это мы знаем. – откликнулся Лис. – на крыльях любви летают быстро, но недолго.

Se ne vanno gli amori e restano i dolori. – печально согласился Энзо.

– Проходит любовь, остаются страдания. – повторил Лис его слова по-русски.

– А ты откуда итальянский знаешь? – удивился Степаныч.

– Да отродясь я его не знаю! Просто тут по смыслу больше ничего не подходит. – ответил Шерстистый Флёрдоранж и вопросительно перевёл взгляд на дона Базилио.

– А мою итальянскую любовь зовут Бонжоанни. – вздохнул Василий Степаныч.- Я как её в первый раз увидел на лесопилке, так сразу и влюбился без памяти. Прикиньте, у неё максимальная скорость подачи каретки двести метров в минуту, установленная мощность сто шестьдесят киловатт, и вес восемнадцать с половиной тонн. Эх, хороша чертовка!

– А кто она есть то? Какого она роду-племени? – поинтересовался Лис.

– Она у меня – вертикальная ленточная пилорама. – уважительно произнёс Василий Степаныч. – Я ей на лесопилку хлысты возил, на раскрой, был у меня такой в жизни период.

– А что это такое хлысты? – спросили приятели.

– Хлысты – это кругляк, ребята, Были они деревьями, росли у себя в лесу, а потом в одночасье корней и сучьев лишились и стали они лесоматериалы. Так со многими случается, не только с деревьями. Жизнь – она такая везде. Лес рубят – щепки летят.

– Это правда. – грустно заметил Лис.

– Ну вот, я значит был на подвозе, а она, стало быть, на распиловке. Лесопилка, ребята, это кому нажива, а кому и пожизненка. Как установили тебя в цеху, подключили к трёмстам восьмидесяти вольтам, так и пили всю жизнь до последней доски. А как сломаешься, спишут тебя на металлолом. Вот и вся твоя жизнь до копейки… Никакой романтики!

– Совсем никакой романтики? – разочарованно выдохнули оба итальянца.

– Ну как… Сперва, пока она одна там стояла, конечно не было романтики. А потом я стал приезжать, с хлыстами. У неё пожизненка, она всю дорогу в цеху, а я вольняшка, то приеду то уеду. Бывало приеду я, встану у цеха и пялюсь на неё во все фары, пока хлысты разгружают. А она тоже мало по малу меня приметила, стала меня ждать, стала улыбаться мне во всю ленточную пилу, а она у неё очень немаленькая. Вот такая приключилась между нами любовь, и от этого ей хлысты раскраивать и брёвна пилить стало не в пример веселее. А я так и вообще ездил на лесопилку как на праздник.

– Ну а дальше, дальше что было? – спросили в один голос Лис и оба итальянца.

– А дальше, сами знаете как у нас бывает. Защиту оборудования по напряжению в цеху не поставили, для удешевления расходов. А моя итальяночка, она к броскам напряжения очень чувствительная. Раз случилось – стерпела кое-как. Второй раз – опять едва не поломалась. А на третий раз движок рванул, тут-то у неё коренной подшипник и вкрячил. А у нас сами знаете, коготок увяз – всей птичке пропасть. Итальянское оборудование ремонтировать без договора, дешевле новое купить. А договор не заключили, опять же из экономии. Вот и решило цеховое начальство списать мою любовь на металлолом. Ну как мог я такое выдержать. Я ж не железный!

– А какой же ты, Степаныч? – заинтересованно спросил Лис.

– Да не важно! Короче, помчался я, очертя кабину, за леса и за моря в Италию, в город Ливорно, вот за этим самым подшипником. Их там делают для судовых движков, но они по заводским характеристикам подходят один в один, я по каталогу проверял. Потом вот, ребят там встретил. Они там со складскими по-свойски, по-итальянски договорились и помогли мне подшипник этот достать. А потом со мной в Россию увязались. Я спрашиваю, зачем? Они отвечают – романтика, романтика! А какая у нас тут, в пень, романтика!

– Я всё-таки думаю, что есть у нас романтика. – произнёс Лис задумчиво. – Ведь романтика – это вера. Пока ты веришь, у тебя в душе всегда отыщется место для романтики. Вот ты, Степаныч, во что-нибудь веришь?

– Ну конечно же верю! Только не как остальные, а по-своему.

– Правда? Неужели? – заволновались оба итальянца. – Объясни нам поскорее, как это по-своему?

– Ну как… Я же, как вы понимаете, человек технический…

– Челове-е-е-к? – протянул Лис насмешливо. – Ты же Камаз! Как можешь ты быть человеком если ты – грузовой автомобиль?

– И что с того? – усмехнулся Степаныч. – Теодор Нетте был человеком и пароходом, а Ихтиандр был человеком и амфибией. Один американец вообще был человеком и пауком. А чем я хуже?

– Ты не хуже, не хуже! – воскликнули разом Энзо и Винченцо. – Ты, Степаныч, даже лучше! Ты и грузовик превосходный, и человек замечательный, ну просто отпадный! Человек-амфибия и человек-паук отдыхают. Человек-Камаз в сто раз круче.

– Человек-Феррари и Человек-Ламборгини тоже ништяк. – скромно заулыбался Степаныч во всю радиаторную решётку. – Но я человек не спортивный, я человек технический. Думать приходится постоянно, справочную литературу читать. Профессия у меня такая, в ней точность нужна. А когда много всего знаешь и много думаешь, то хочется всё что в жизни понял и узнал как-то и до других донести. А иначе – зачем?! Но вот беда, никто ничего ни слушать ни понимать не хочет, и ничего с этим поделать нельзя.

– А ты не задумывался, почему? – спросил Лис. – Может, ты просто объясняешь плохо?

– Да не объяснениях дело, а в том что знание становится сакральным только когда сам до него дошёл, набив по дороге шишек. А чужое знание, мил друг, это как чужие деньги. Не светят они и не греют. И ничего тут не поделаешь – так люди устроены!

– Это точно. – сказал Энзо. – Делают автомобиль одни люди, а ездят на нём совсем другие…

– И куда они на нём поедут, никто не знает. – добавил Винченцо.

– Правильно! Вот так и с верой. – вздохнул Степаныч. – Для меня моя жизнь – бесценный опыт, а для всех остальных просто пробег, километраж. С кем?.. Есть только один во Вселенной, который понимает. И его вполне устраивает, что я могу по-настоящему поделиться только с ним. Когда я мысленно взвешиваю весь попутный груз, что я за всю жизнь насобирал, я ясно вижу, что такой тоннаж по силам только ему. А значит и собирал я его единственно для него. И пока я продолжаю его собирать и с ним разговаривать, он знает, что я верю в него, а я знаю, что он верит в меня. Вот это есть моя романтика.

– Интересная у тебя романтика, Степаныч! – Лис даже привстал на задние лапы. – Все ему молятся, а ты с ним просто разговариваешь.

– Да, разговариваю, по ветхозаветному, как Тевье-молочник. И что? Ну допустим, у меня бог как человек. Но всё же не телец, и не лошадь!

– Лошадь? Какая лошадь?

– Лошадь какая? Скаковая! Или беговая. Кто толком о жизни не задумывается, у тех жизнь всегда или скачки или бега. Или скачи сам или делай ставки. Вот они и ставят на всё подряд, и на бога тоже ставят как на лошадь. Авось да и вывезет…

– Ох и тяжёлый у тебя попутный груз, синьор Базилио! – воскликнули Энзо и Винченцо. – И как только ты его везёшь…

– А тоннаж-то на что! Ладно, ребята, давайте поспим перед рассветом. Завтра нам с утра надо бензоколонку найти, баки заправить, и в канистры в запас топлива набрать. Помыться тоже не мешало бы. А потом – на лесопилку! Будем дорогой моей подруге коренной подшипник менять.

– Ну тогда спокойной ночи! – Шерстистый Флёрдоранж забрался в ямку под кустом, свернулся калачиком и обернул нос пушистым хвостом.

Машины спят чутко, и снится им механический рай, где все винтики и колёсики работают в лад, и все шестерёнки смазаны.

А вокруг стоял густой лес и тоже спал, и видел сны безмятежные. И не было в его снах ни зудящей бензопилы, ни трелёвочных тракторов, ни лесопилки. Может, они придут сюда уже завтра и оставят после себя уродливую пустошь, усеянную пнями и растерзанными частями древесных тел, а может быть не придут никогда. Никто своего будущего не знает – ни машины, ни деревья, ни люди.

Нужен ли сральник?

Предыдущий пост пришлось удалить нахуй, потому что туда накидали обсирательских каментов, где юзера данного ресурса начали срать друг на друга и на автора с модератором.

Короче, если у моей немногочисленной аудитории есть желание  виртуально посраться друг с другом, я могу для этого сделать отдельное помещение, сиречь Сральник.

А в других постах всё таки хотелось чтобы комментарии писались по существу вопроса. А иначе мне вести этот блог становится не интересно, и нахуй бы он был нужен.

Объяснительная тов. Шумейко

По существу предъявленного обвинения <начало цитаты>а ты (без обид) всёбольше походишь на чеа, так и не нашедшего в жизни своего МЕСТА<конец цитаты> считаю своим долгом довести до всего коллектива следующие соображения:

  1. МЕСТО в том смысле как его понимали в допетровской Руси, то есть место при царском дворе или в качестве помещика с деревеньками и людишками или в Синоде в качестве церковного иерарха – такое место получают немногие. Остальные едут стоя и платят не только за свой проезд, но и за проезд тех, кто едет с МЕСТОМ. И кстати, гораздо более за них чем за себя.

  2. МЕСТО в том смысле что “от амёбы до Эйнштейна один шаг”, и отдельная человеческая жизнь длится по историческим масштабам короче мига – вообще нонсенс. Все мы тут временные. Постоянных мест нет ни у кого.

  3. МЕСТО в плане семейно-генеалогическом, традиционном я впервые увидел только в Эллиджее, штат Джорджия. Довелось мне посмотреть как там живут старожилы в горах Аппалачках. Несколько гектаров СВОЕЙ земли, которая переходит от поколения к поколению, любовно и с умом обустроенный дом, хранящий фотографии, рукоделие и дух далёких предков, укоренённость, которая в Рашше никому даже не снилась потому что там всех поссылали, пересажали, раскулачили, выслали, отправили на целину или ещё куда нибудь, землю и собственность отобрали, и сделали всё население безродным и безместным.

  4. Наконец, чисто МОЁ МЕСТО. Я его таки нашёл. Место старшего научного сотрудника в Институте Кибернетики меня вполне устраивало, но у меня его отобрали люди такие как вы. Ваши соотечественники, тов.Шумейко, закрыли наш институт в 1995 году и вышвырнули научных работников на улицу без копейки. Здание Института Академия Наук сдала азербайджанам-колбасоторговцам и получала от них в свой карман разварные деньги. Мы выживали как могли. Выжили далеко не все. Я не помню чтобы вы, тов.Шумейко, сказали хоть слово в нашу поддержку или помогли нам найти работу. Я не только выжил, но и сумел найти МЕСТО, где мои знания и практический опыт были нужны. Это место называлось Даллас, штат Техас. Компания Compucom Systems. Когда человеку нечего жрать, то он ищет место работы, и я его нашёл. С тех пор я его несколько раз менял, США не Япония и здесь на одном месте всю жизнь никто не работает кроме как на государственных должностях.

Исходя из сказанного, вы должны понять сразу несколько вещей:

  • У вас лично как и у ваших сограждан нет никакого места, даже откидного. И не будет никогда, насколько я знаю эту страну.

  • У вас также нет никакого морального права говорить о моём месте в жизни, потому что такие как вы лишили места и себя и других в своей собственной стране.

  • И главное – вы даже и не знаете толком, что это такое, когда человек имеет своё место в своей стране, когда он ощущает свою укоренённость на своей земле и уверен что его род будет достойно жить на своей земле и после него. Ваши предки испохабили и землю, и людей на ней живущих, и блага полной жизни вам уже не будет.

И в заключение небольшая зарисовка. Международный семинар в Москве по применению систем искусственного интеллекта на производстве. Два пленарных заседания в день, между ними перерыв на обед. Обед ничем особо не примечателен с моих теперешних позиций, а тогда он конечно казался шикарным – и еда и обслуживание. Семинар длился 3 дня, но пообедать мне довелось только в первый день. На второй день нас на входе в столовую оттеснили в сторону люди в штатском и объяснили: “обед только для иностранных участников! Освободите помещение!”

Я получал от советских Держиморд много разнообразных пощёчин в мою бытность в той паскудной стране, но эта оказалась one too many… И я поклялся что эта – будет последней, и что НОГИ МОЕЙ В ЭТОЙ ГНУСНОЙ СТРАНЕ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ!

Будучи уже в США я узнал, что даже если я приеду в это паскудную страну, которая походя оскорбляет своих граждан, с паспортом США, “иностранным участником” мне быть всё равно не удастся. По до сих пор действующему рабскому закону этой страны, если я там родился, то я её пожизненный раб, и мою смену гражданства этот подлый закон игнорирует. Сооветственно я решил вообще туда не приезжать ни в каком качестве.

Напомню вам, что это люди, подобные вам, тов.Шумейко, ясно указали мне моё МЕСТО в вашей стране, в которой я по несчастью родился. Место расходного материала как мой отец, которого облучили на производстве и он умер в 44 года. Место бесправного раба, которым можно всячески помыкать, и которого можно безнаказанно оскорблять. В этой стране можно занять только место того кто помыкает и оскорбляет (с очень небольшой вероятностью) или место того, кого оскорбляют.

Я принял это указание со всей серьёзностью, покинул вашу страну и поменял моё место в жизни навсегда. Я живу теперь в стране, где ко всем гражданам относятся равно уважительно, в том числе и к тем кто приехал в эту страну и честно получил здешнее гражданство.

Я это гражданство получил и вместе с ним получил право нормально жить и работать в этой стране. Это и есть теперь моё настоящее МЕСТО. Место, которое моя родина-уродина мне давать категорически не хотела, и которое я имел мужество и силу воли найти там где многие мои бывшие соотечественники жидко обосрались. Америка даёт МЕСТО далеко не всем, а только тем, кто умеет честно работать и дружит с мозгами и с законом.

Я продолжаю удивляться, как люди подобные вам, тов.Шумейко, имеют наглость и ханжество спрашивать меня о моём месте в жизни? Люди которые либо сидят одной жопой на месте, которое принадлежит всем, либо едут стоя или зацеперами, но гавкают так громко, как будто у них в распоряжении целая будка в хозяйском богатом дворе. Подумайте, куда бы вы послали такого человека в аналогичной ситуации.

Но я, по зрелом размышлении, вас посылать никуда не буду, потому что дальше того МЕСТА где вы сейчас находитесь, послать никого нельзя, потому что хуже этого места найти вряд ли возможно. Есть конечно нищие страны – но там живут двуногие жывотные. А у вас ещё сохранились проблески человеческого  сознания, но живёте вы как зверьё – не по закону а по Дарвину. Когда скоты живут по скотски – это нормально. Когда по скотски живут люди, и их это устраивает – это ДНИЩЕ. Те кто это хорошо осознаёт, в этой стране не задерживается. А остальные так и превратятся в скотов, потому что общественное бытие, как сказал классик, определяет общественное сознание.

Мафия учла опыт Магницкого

Как вы думаете, почему этот чувачок с пидорской бородкой и вороватым взглядом до сих пор живой? Ведь в тюрьме задавить человечка очень легко. Ведь задавили же недавно известного нациста. А этого не трогают. Живёт.

Объяснение может быть только одно. Там наверху в мафии не поделили бабки, такое бывает. И тогда одна из задравшихся сторон через прикормленные госструктуры организовала слив, который довели до СК, который принял дело к рассмотрению, не вглядываясь в подробности.

Чувака проинструктировал угловой – уйти в глухой отказ, что он и делает. А убирать его нет резона потому что ту операцию на которой он сидел уже спалили, а все остальные схемы, равно как и их разработчики, нашему подзащитному неизвестны, и рассказать он ничего не может.

Совершенно стопудово, что все эти мафиозные схемы работают постоянно, как часовой механизм ибо мафия бессмертна и никогда не бездействует.

Такие структуры и операции и у нас в Америках работают, и даже поставлены на довольствие в виде лобби. Легальная коррупция. Кто то решил что лучше её разрешить и держать на виду чем запретить и она уйдёт в тень.

Просто что то где то не срослось, вероятно кто то решил влезть на чужую поляну и немножко там попастись, и ему сделали сиконадерику через административный ресурс.

Думается вообще, что человек которого ставят директором компании “Половая слабость Сибири” или “Нефть в Розливе” не может не принадлежать мафиозному клану. Он не обязательно занимает в клане ведущее положение, его может там занимать скромный бухгалтер Берлага, но тем не менее это типа то же самое как номенклатура ЦК КПСС в былые времена.

Ведь собственно КПСС – это бывшая партия умеренного интеллигента Плеханова, которую у него отжал сифилитик и социопат, адвокат-недоучка и аферист Ульянов. А у Ульянова её уже отжал матёрый бандит Джуга. Первый секретарь обкома был всегда типо угловой, и керували они тоже по бандитски. В малявах и прогонах типа Решения ХАХА Съезда писали одно, а на словах по телефону передавали совсем другое.

Нихуя не изменилось в даццком королевстве. Только названия. А методы управления и менталитет сверху донизу как был бандитско-лагерный, КПССно-вертухайный, так и остался. Поменялись только цели. Раньше при ограниченной роли денег это была власть.

Теперь это просто деньги, причём всё те же самые доллары, потому что бандитократия создать и материально обеспечить свою валюту не может. С этим может справиться только правовое государство, и даже ему требуется для этого не год и не два.

И даже когда всё хорошо налажено, то есть, и институт права, и институт государственного управления, и экономика, вторжение мафии в государственный механизм может быстро разрегулировать и разрушить десятилетиями выстраивавшиеся связи, отношения, ожидания и деловую этику.

Вот сейчас в этот самый момент это внедрение происходит в лице ультралевого крыла демпартии, которая превратилась в фашистов. Гитлер тоже опирался на люмпен, на городскую бедноту, но там были немцы, которым он дал работу, и они его стали носить на руках.

Байден и те кто стоит за ним никому работу давать не собираются. Они собираются отнять деньги у здоровой части населения и купить голоса неработающего люмпена, которое к сожалению имеет право голосовать так же как и работающие граждане. Ниггеры, бродяги, тусовщики, леваки-активисты, всяческий подлый сброд, который работать не желает категорически, но хочет хавать  и кучеряво жить не хуже, а лучше чем честно работающая часть населения.

Когда терпение среднего класса переполнится, и оно возмётся за оружие чтобы скинуть со своей шеи кровопийц, непоздоровится всем. Но я надеюсь, что в результате открытого столкновения наша страна сможет оздоровиться, и это всё же лучше чем гниющий и смердящий левацко-ниггерский гнойник в брюшной полости страны, обладающей колоссальной военной мощью.

Про пользу заморозки

Вот мне сегодня разрезали десну, ввернули шуруп в ранее вживлённый имплант и зашили типа кетгутом. А перед этим сделали ессно местную анестезию, которая в просторечии называется заморозкой. Хорошая это штука, ценная! Без неё орал бы я как сжигаемый еретик во времена святой инквизиции.

Вот и США сейчас предлагают РФ полную заморозку ядерных арсеналов, а какой то Рябков с туманной должностью “представитель” МИД комментирует это типа “мы на енто пойтить не могём! Надо решать всё в комплексе!”

А военный эксперт Ивашов заявляет при этом что заморозка всё таки выгодна для обеих стран. Так где же правда?

А правда как выяснилось состоит в том, что в РФ 55% боеголовок стоят на тактических видах ядерных вооружений, которые бесполезны как оружие возмездия, зато крайне эффективны в качестве средств военно-политического давления в геополитике.

Ну чо там уже – что в РФ умеют нормально производить чтобы торговать на экспорт? Айфоны и компы не умеют. Софтвера российского не видно и не слышно.

Не потому что русские программисты тупые, а потому что им надо сперва съебать из РФ подальше и открыть типа Гугл или Телеграм, где до них с самого начала не смогут доебаться пожарники, менты, налоговая, санебитстанция, местная администрация и прочие мздоимливые уроды, которые увидели что кто то хочет открыть дело и убеждены что они должны немедленно отобрать у стартаперов стартовый капитал и направить его на покупку очередного дома в Лондоне или острова в тихом океане с причалом, яхтой и вертолётной площадкой.

Точные машины, бытовая техника, хорошая одежда, всяческий современный ширпотреб тоже не делаются по той же самой причине. Инвестиционный климат, правовая среда, юридическая поддержка бизнеса в РФ таковы, что любой здравомыслящий человек его там начинать не будет, если только у него папа или дядя не рабоает в кремле заправщиком залупы пупутькина в штаны.

Потому что если дать предпринимателям настоящие права, в том числе и политические, чтобы они могли отстаивать свой бизнес в борьбе с государственным рэкетом, то они выкинут пупутькина и его гнидскую команду из страны и выберут честных людей из своей среды.

Вот поэтому РФ может производить только нефтянку и газ, и делать бабки на естественной монополии, в которой никакой заслуги кремлядских засранцев нет и в помине, и без которой они бы у власти и месяца не продержались, потому что им нечего было бы воровать, зато во весь рост стоял бы вопрос о запуске экономики, дыры в которой было бы нечем замазывать.

Так вот, все эти северо-южные и западно-восточные потоки, по которым утекает в страны импортёры национальное достояние, не принося взамен их настоящим владельцам – народу РФ – ничего кроме позора и нищеты, нуждаются в интенсивном крышевании, пробивании, проталкивании, запугивании и запукивании.

Ну типа как на Черкизоне много бананов и чтобы купили именно твои надо всем конкурентам постоянно показывать тентованный камаз, набитый братвой со стволами.

Но эту братву где то надо набрать и стволы выточить. А с населением в РФ настолько негусто, что даже в Москве не хватает своего народу в дворники, сраньё убирать, и делать это приходится мигрантам.

А уж сильную профессиональную армию с современным конвенциальным вооружением при стоячей экономике кремлядям и вовсе не потянуть. Вот поэтому и случился такой перекос в ракетно-космических войсках в пользу оружия увещевания конкурентов на нефтегазовом Черкизоне.

Поэтому ни Пупутькин, жидко обосравшийся вступиться за армян против Турции, ни Лаврушкин, ни Пескоструй на предложения Пентагона и Трампа не отвечают, а поставили какого то Рябого, который туманно отгавкивается и гнёт пальцы.

Кончится всё тем, что весь мир перейдёт на возобновляемые источники энергии, после чего оставшееся население РФ резко оголодает, а голод, как утверждает наука физиология, резко увеличивает умственные способности и умение резко решать вопросы.

Поэтому когда новый технологический уклад решительно поменяет основной источник энергии по всему миру, население РФ столь же решительно вытряхнет пупутькина из ковидогерметичного бункера, отсепарирует его от двойников и ласково спросит ботоксного стратега, на что же это он просрал столько времени и денег пока весь мир рос над собой и осваивал водородные двигатели на ионной тяге и антигравы.

А потом все, кто раньше кто позже, поймут уже, что без нефтянки накормить страну может только честный, трудолюбивый, грамотный и талантливый предприниматель. Ни чиновник, ни мент, ни омон с росгвардией и приставами народ не кормят. Они его только обирают и разоряют.

И тогда может быть люди, взявшись за ум, как то сумеют обуздать бандитов и ворюг при должностях, создать необходимую правовую среду, учиться поддерживать бизнес, а не дербанить на мясо курицу, у которой ещё жопа не выросла, а до золотых яиц как до луны сракой.

А может быть так и не войдут в разум. Ну и ладно… Чо там. Ведь в Гватемале, в Сомали и на Гаити тоже как то живут, все не подохли…

Задача по арифметике

В Атлантическом океане у берега Смирна Бич плавали четыре серфингиста, два аквалангиста и шесть пловцов. Приплыла большая белая акула и откусила одному серфингисту левую ногу, а обоим аквалангистам – правую. Кроме того, она откусила первому пловцу левую ногу, а второму пловцу правую руку. После этого она откусила третьему пловцу хуй, а четвёртого и пятого съела целиком и уплыла в океан. Через четыре минуты акула вернулась и откусила первому и третьему пловцу голову, а шестому обе руки и обе ноги. Затем она откусила второму серфингисту правую ногу и голову и уплыла уже окончательно.

Вопрос: Сколько в среднем конечностей на одного человека осталось у всех оставшихся плавать в океане участников задачи после нападения акулы?

Где то из интернета в вольном пересказе

ОБЪЯВЛЕНИЕ

Продам Хамелеона, зелёного. А нифига! Коричневого.  Стоп! Фиолетового на самом деле. Ёп! Красного! Синего! Оранжевого! Хуй! Не продам! Такая прикольная зверюшка самому нужна.