ФИЛИОКВЕ

Эссе написано приблизительно в 2010 году. Размещалось на моём предыдущем блоге, который не сохранился.

Итак, создание богом невидимого сиречь ангельского мира и видимого то бишь материального мира богословы считают актом творения, но подчёркивают, что у бога не было никакой особой причины для этого божеского деяния. Акромя ЛЮБВИ, конечно. В то же время рождение сына и исхождение духа считается вечным, а может быть даже и предвечным. В этой теологической терминологии хер-то разберёшься. Кто хочет самостоятельно потыкаться в во все детали и почитать про  Иустина, Тертуллиана, Августина Аврелия, Иоанна Дамаскина и всех остальных разработчиков христианского знакового поля,  тем могу дать соответствующие линки, а больше ничем помочь не могу.

Главная штуковина состоит в том что никакой троицы при жизни самого Иешуа из Назарета никто не ведал, и сам Иешуа про неё ни словом не обмолвился. Это уже потом христианским теологам пришлось придумывать всякую херню чтобы не только приёмный сын еврейского плотника Иешуа стал полноправным богом, но и сам авраамический бог-папаша при этом не потерял своего могущества.

Одним словом, воленс-неволенс, но благодаря выходке плотницкого сына образовалась некая религия, которая отпочковалась от иудейского единобожия, но при этом в ней появилась “фирменная штучка” – сын божий, придающая особый смак новой религии. Сын, он как бы к людям гораздо ближе поскольку сам был изрождён женщиной и какое-то время походил в человеческом теле, а стало быть гораздо более лоялен к людям чем его папаша-громовержец где-то там наверху.

Но если некто – сын бога, то этот некто получается уже тоже вроде как бог. И тут мы имеем уже не единобожие, а хрен знает что. Положение явно надо было спасать. Нужно было твёрдо сохранить и принцип монотеизма, и наличие в религиозной системе не только бога отца но ещё и бога сына. Нужно было сконструировать некую категориальную систему, в которой некоторое множество сущностей можно было трактовать как единую сущность. Вот так древние христианские богословы вступили на тернистый путь системного проектирования.

После многотрудных и противоречивых поисков и споров, продолжавшихся не одну сотню лет был сформулирован Никео-Цареградский Символ веры:

* Бог Отец является творцом всего сущего (видимого и невидимого)
* Бог Сын предвечно рождается от Бога Отца
* Бог Дух Святой исходит от Бога Отца.

Вот только посмотрите какая изящная филигранная система с необъятным множеством интерпретаций. Тут тебе и отношение Сущность – Связь (Entity – Relationship ) по Чену, тут и объекты, обменивающиеся сообщениями, тут и клиент общающийся с сервером по сети, тут и центральный процессор, общающийся с периферийными устройствами по системной шине. Аналогий масса.

Из всех аналогий меня больше всего интересует именно распределённая вычислительная сеть. Весьма забавно отображается деплоймент этой сети. То есть, сперва существовал только центральный процессор со встроенным генератором реальностей, то есть Бог. Помимо этого центральный процессор Бог обладал возможностью генерации интерфейсов – это то самое предвечное рождение бога-сына и физического трафика между элементами системы – это разумеется святой дух. Используя все эти предвечные возможности Бог генерирует две реальности, видимую и невидимую, и между ним и этими реальностями немедленно начинает ходить траф – святой дух. Святые отцы забыли упомянуть, что траф ходит в обе стороны, но поддерживается траф исключительно богом-отцом, и в этом плане он исходит только от него. То есть не в плане направления, а в плане постоянного бесперебойного трафа, который существует по воле центрального процессора. А так это без сомнения полнодуплексный интерфейс.

В какой то момент периферия начинает глючить. Элемент “люди” начинает выдавать непонятные косяки. И тогда центральный процессор-бог-папаша генерирует специальный интерфейс, который должен стоять в оконцове целевого канала связи между центральным процессором и глючными девайсами. Разумеется, этот интерфейс принимает форму одного из этих девайсов, то есть, жывого человека, известного под именем Джизус Крайст. Джизус сканирует некоторое количество девайсов типа “человек”, устанавливает связь, после чего с помпой отбывает в невидимый мир, поближе к папаше. Но весь кайф в том, что хотя новый интерфейс достаточно быстро отдалился от периферии, связь осталась и траф в виде святого духа непрерывно поступает в достаточных количествах от бога отца к богу сыну, а от него – к нам грешным.

Так вот как раз эту самую фичу – исхождение святаго духа от бога сына и отрицает православное восточное христианство. А западное – признаёт. И даже специально дорисовало к Никео-Цареградскому символу веры нужную пришлёпку, которая повествует о том что святой дух с необходимостью исходит от бога-сына, а не только от бога отца. Эта пришлёпка называется по латыни Filioque, или в кириллическом написании “Филиокве”.

То есть, для западных людей главенствующим принципом оказалась логика системы. По логике, если святой дух не исходит от бога-сына, то люди будут отрезаны от господнего трафа, а это ведь очень херово. Вам вот нравится, когда у вас Интернет в доме отрубают хотя бы на сутки? А тут связь с самим богом оказалась отрезанной на логическом уровне.

Вот в виду этой казалось бы совершенно схоластической фичи у западного и восточного христианства совершенно разная мораль. У западных людей есть персональная связь с Богом. Через Иисуса. И они пользуют её на всю катушку, молятся ежедневно, и делают всё не по своей собственной совести да справедливости, а по тому как Бог велит.

А у восточных православных христиан персональной связи с Богом нет. Потому и мораль у них совершенно другая. Надо сказать что православные богословы протестовали против филиокве в виду того что такая унификация качеств бога-отца и бога-сына унижает бога-отца и снижает его монаршью силу. Монархизм для православных поважнее логики. Ради сохранения идеи единоначалия, самодержавия, можно и логикой пожертвовать, и простого верующего оставить без господнего трафа, предоставив ему самому размышлять о своей судьбе.

Вот так – западные люди, снабжённые трафом от Бога через Христа, построили демократию – то есть систему, основанную на логике, на равенстве функций между различными элементами системы, на распределённости функций и на завязанности всех функций в конечном этапе на господа Бога. Они же построили одноранговые вычислительные сети, и среди них тот самый Тырнет, в котором мы сидим. Они же построили огромную сеть судов, тюрем и адвокатских контор, чтобы дать Богу возможность осуществлять свою волю через хорошо простроенный интерфейс и сложную систему всяческих девайсов.

А восточные люди не имеют персональной связи с Богом, зато верят в батюшку царя и так и пребывают в этой вере. По этой причине они демократию не построили и не построят никогда. Никео-Цареградский Символ веры без филиокве им никогда не позволит этого сделать. Более того, в отсутствие персональной связи с Богом и постоянного мониторинга человеческих действий через полнодуплексный интерфейс, православный человек предоставлен самому себе. Он в своих действиях следует не мелочным божьим предписаниям, оформленным в бесконечные параграфы пуританской этики, а изобретает собственную этику на ходу. Поэтому православный более спонтанен, более автономен, более непредсказуем. Его душа приобретает глубину, ибо ей приходится постоянно и усиленно работать над решением этических проблем, которые в западном мире решаются на уровне готовых рецептов быстро и единообразно.

В качестве расплаты за эту автономность и порождаемую ей духовность, православные люди маются от вечного отсутствия порядка. Ведь единого трафа нет не только между человеком и богом, но и между отдельными людьми. Каждая бухтелка бухтит на свой манер и пытается перебухтеть всех остальных и монаршесть свою показать. Монарх, он ведь не Бог, на престол всегда хватает претендентов. А значит – постоянное месилово и рубилово обеспечено. Вот такой парадокс. С одной стороны духовность, а с другой бардак, а с третьей – ещё и рубилово постоянное. Это на Востоке. А на другой стороне – порядок и скукотища, и никакой душевности.

А чем это гигантское различие между восточными и западными христианами вызвано? Разумеется, различиями в знаковом поле. А чем формально выражается различие в знаковом поле? Всего одной маленькой штуковиной – Филиокве. Которая при дальнейшем развитии систем привела вот к такой огромной разнице.

 

Про вегетерианцев

Я вообще ничего не имею против того чтобы жрать овощи и фрукты. Я их и сам жру в изрядном количестве.

Но кроме них я ещё жру мясо свиньи и курицы и всяких индюшек и афцы и кролика. Рыбу тоже жру. И яйца, и красную икру. С шампанским. Или с водкой.

А у вегетерианцев на овощах всё заканчивается. Потому что они считают что мясо – вредно. Понятное дело вредно если его жрать по полкило три раза в день. Или если его не готовить нормально а жрать килограммовый стейк с кровью.

Но и не жрать мяса совсем – тоже идиотизм. Обе крайности вредны для здоровья. Известное дело, що занадто то нэ здраво.

Но бог с ним со здоровьем. Что вредно то полезно. Вегетерианцы ещё одержимы идеей того что бедных зверюшек убивать негуманно. Им больно, они плачут. Они не хотят чтобы их резали и кушали.

Самое главное что никто из вегетерианцев сроду мясокомбината живьём не видел. Тем более там не работал. Мясо доставляют в магазины уже расфасованное, обескровленное и охлаждённое. Ешь – не хочу!

Но тем не менее вегетерианцы тебе будут рассказывать как коровка плачет крупными слезами когда фашысты ведут её на убой. Как свинка визжыт от страха когда её щекочут свинорезом по шее. Как петух которому отрубили голову прыгает по лавкам и скамейкам, хлеща кровью и полуотрубленной головой пытается последний раз прокричать своё кукареку.

А к примеру что случится со свинкой или с коровкой если её вовремя не зарезать? Есть ведь такие домашние жывотные которых не режут? Ну да, например собачки.

Ну вот, у собачки с возрастом начинают отказывать суставы и позвоночник. Ведь в природе она так долго не живёт, её кто нибудь да и съест в лесу. А тут она начинает хромать. Потом волочить ноги. Потом у собачки начинается катаракта. Потом старческие поносы. Собачка не может выйти на улицу покакать, хозяева её выносят на руках. Если успевают. Но чаще собачка дрищет прямо на ковёр.

Потом у собачки от старости начинается рак, и она начинает жутко выть от боли. И только когда собачка прошла через все адовы муки, её несут к ветеринару усыплять.

Это всё называется ГУМАНИЗМ.

Вегетерианцы хотят распространить этот гуманизм и на остальных животных. Чтобы они гуманно помирали от старости как те собачки.

У вегетерианцев жывое воображение. Они представляют себе как убивают несчастное животное. Но почему то при этом они не борются за отмену смертной казни. А между тем людей там тоже убивают.

А ещё вегетерианцы не борются за мир во всём мире. Про войну и про то что на ней убивают людей, они тоже не думают. Не знаю ещё ни одного вегетерианского общества, которое пожалело бы людей, проживающих в зоне военных действий, которых могут убить в любой момент, и пригласило бы к себе беженцев. Ну хотя бы по одному беженцу на одно вегетерианское рыло. Всё мясо которое ты не съел, отдай беженцу.

Но вегетерианцам на беженцев насрать. Про то что где то убивают людей им даже думать впадлу. Это же надо что то делать, а не просто ртом в воздух пиздеть! Деньги надо тратить!

А вегетерианцем быть легко. Просто не ешь мяса, пизди везде и всюду как жестоко убивать бедных зверюшек, называй нормальных людей мясоедами, периодически ещё медитируй и пей коктейль из трав. И в награду всегда будешь чувствовать себя гуманным и возвышенным, лучше чем все бессердечные твари вокруг.

Таким образом психологический портрет вегетерианца вырисовывается следующий: краевой психопат истероидного плана, со склонностью к сверхценным идеям, с поверхностным мышлением, низкой самооценкой, требующим повышенного внимания и даже преклонения со стороны окружающих, как это свойственно истерикам. Дефицит внимания и преклонения сам по себе создаёт психическую дезадаптацию.

Отсутствие природных талантов и зачастую лёгкая олигофрения не позволяют им выделиться из толпы и обратить на себя внимание за счёт личных качеств, креативности, успехов в какой то деятельности.

Назревает интрапсихический конфликт связанный с отсутствие самореализации. И тут появляется адепт какой нибудь секты который предлагает стать ОДНИМ ИЗ ИЗБРАННЫХ. Ничего не надо делать только выучить молитвы и ходить по домам с библией. Или не есть мяса и пропагандировать гуманизм к зверюшкам. Или ещё что нибудь не сильно напряжное для мозгов но тоже дающее чувство избранности.

И готово! Неглубокий человек, никчемный по жизни и страдающий от своей никчемности, которая его глубоко уязвляет, в течение нескольких дней становится высоко духовной гуманной избранной персоной и насквозь пропитывается идеями, которые дают ему это шыкарное самоощущение. Никакой критики к этим идеям, никакого желания проверить их верность на практике не может возникнуть. Ведь это их личная религия. Засомневаться в доктрине для них равносильно попытке подрубить корни собственной значимости в этом мире.

Надо отметить что руководители эти сект – не истерики, а паранойяльные психопаты, а нередко и психически больные люди страдающие различного рода эндогенными заболеваниями. Энергия их бреда может питать целую секту.

Таким образом мы подходим к более общему вопросу о том как люди с различной психопатологий выстраиваются в разрушительные сообщества, подобно тому как целый ряд различных по функции и происхождению клеток выстраивается в раковую опухоль, убивающую организм. Но об этом как нибудь в другой раз.