Последний раз напоминаю сортирную ссылку

Как я уже не раз предупреждал, сортирная яма, где процветает хохлосрач, жыдосрач и бейкацаповспасайроссию, будет не доступен из меню, а только по прямой ссылке.

Прямая ссылка на сортир вот:

http://shlenski.com/?cat=4

Засим я выхериваю пункт меню по которому можно попасть в сортирную яму.

Кто хочет продолжать общаться в прежнем формате, сохраните ссылку в закладки.

Кто желает общаться в жеманном политкорректном стиле на всякие абстрактные темы типа теорфизики, политологии, генетики, научных открытий, футуристических прогнозов, литературных экзерсисов, обсуждать политических деятелей, актёров, нобелевских лауреатов – тому пожалуйста в Публицистику.

В Публицистике надо общаться политкорректно. Геев нельзя называть пидарасами, украинцев хохлами, русских кацапами, евреев жыдами, белорусов бульбашами, а цыган цыганами.

В Публицистике можно употреблять матерные выражения, но нельзя употреблять матерные слова. То есть, можно построить выражение так, что любому читателю будет понятно, какое матерное слово имелось в виду автором в том месте где стоит многоточие.

Если матерное слово – какое-то виртуозное производное, которое так просто и не догадаешься, то надо отмноготочить матерную часть.

Примеры:

Оригинал: Сука! блядь! пиздопроёбина!

Политкорректный вариант: С..а! б…ь! п…допроё..на!

Оригинал: Да в рот я вас ебал, гондоны, пидарасы!

Политкорректный вариант: Да в рот я вас …л, г….ны, п…..сы!

Оригинал: пошёл ты на нахуй, уёбок без мозгов!

Политкорректный вариант: Я вижу что вы недопонимаете данный вопрос и предлагаю прекратить дискуссию.

Оригинал: Ты ваще охуел, казлина?

Политкорректный вариант: Сэр, что вы себе позволяете?

Оригинал: Да я на тебя хуй ложил!

Политкорректный вариант: Мне безразлично ваше мнение по этому вопросу.

Ну вот, основные примеры вроде бы привёл, дальше можете эксплицировать варианты сами.

Ну и дальше можно общаться в обоих форматах в зависимости от тематики и настроения.

Интересный вопрос

Считаете ли вы, что физические объекты имеют свои хорошо определенные до измерения и независимые от него свойства?

Итак, начнём с того, что сознание физика не может воспринимать физические объекты материального мира непосредственно ибо “мысль не может воздействовать на тело, а тело не может воздействовать на мысль” (Спиноза). До изобретения физических приборов различать физические объекты можно было только с помощью органов чувств.

Интуитивно понятно, что картина мира, построенная при помощи одного только обоняния, будет сильно отличаться от таковой, построенной с помощью обоняния и осязания. Дополнительные детали в картину мира внесёт добавление бинаурального слуха. Наконец, зрение, дополняя вышеперечисленные органы чувств, даёт самую детальную картину мира, существенно отличающуюся от предыдущей.

Зрительный анализатор и внутренние закономерности его работы, будучи эксплицированны в виде математических идеализаций, приводят к тому что “Физические объекты изображаются тогда геометрическими объектами геометрии Минковского, а физические законы представляют собой констатацию соотношений между различными геометрическими объектами”.

Каково в этой идеализации соотношение свойств реального мира и свойств самого зрительного анализатора сказать невозможно, потому что в физической модели материального мира то и другое не разделяется и не может быть разделено принципиально, потому что для такого разграничения необходимо найти иной способ описать материальный мир, не в терминах пришедших из зрительного анализатора, а в каких-то совершенно иных.

Нельзя категорически утверждать, что в природе не может существовать сенсорный орган, который по сложности и детальности восприятия относится к человеческому зрению, как зрение к обонянию.

Таким образом, все основные идеализации (типа абсолютно чёрного и абсолютно упругого тела или адиабатически изолированной системы) и выведенные с их участием физические законы – это модель внешней реальности, кодированная в терминах, берущих начало в человеческой сенсорике. Nihil est in intellectu, quod non prius fuerit in sensu.

Приведу любопытную аналогию. Инженерам хорошо знакомы методы компрессии данных. Они принципиально делятся на два вида – сжатие данные с потерями и сжатие без потерь. Принципиальным является тот момент, что органы чувств, в том числе и зрение, которые создают в сознании чувственные образы некоторой части материального мира, используют компрессию, причём степень сжатия данных совершенно чудовищная, и таков же уровень потерь. В сознание проникают только свойства материального мира существенные для выживания индивида.

Тем, кто не согласится с этим очевидным фактом, докажем его очевидность от противного. Если бы органы чувств передавали свойства внешнего мира без каких-либо потерь, физика просто была бы не нужна. Её роль выполняла бы повседневная органолептика.

В любой модели любого физического экмперимента присутствуют как минимум пять принципиальных метаобъектов: (i) изучаемый объект, (ii) приборный комплекс, взаимодействующий с изучаемым объектом, (iii) окружающая материальная среда, в которой находится изучаемый объект и приборный комплекс, (iv) теория, которая объясняет природу изучаемого объекта, приборного комплекса и характер взаимодействия между ними, представляющая собой набор символов, имеющих смысловую интерпретацию, и наконец (v) учёный, он же наблюдатель, он же теоретик, он же экспериментатор. Который интерпретирует теорию и результаты эксперимента в рамках этой теории. В настоящее время это не один учёный, а скорее целый коллектив. Для простоты модели исключим из неё профессиональное общение внутри коллектива учёных и будем считать что в процессе общения внутри коллектива не происходит потерь и мисинтепретации данных.

Таким образом, вопрос о том, имеют ли физические объекты свои собственные свойства, определённые ДО измерения – это вопрос о том имеет ли свой собственный характер размытая чёрно-белая фотография человека, которого никто никогда не видел.

Чёрно-белая фотография – это идеализированная упрощённая модель изучаемого физического объекта выраженная посредством математических символов. Приборный комплекс – фотоаппарат. Учёный – фотограф. Весь исследовательский комплекс, включая объект, измерительные приборы и вспомогательное оборудование – фотомастерская.

Фотограф может говорить и судить о человеке только в терминах фотографии. Он может подозревать, что есть какие-то скрытые качества человека, которые фотография не запечатлевает, но пока не найден способ их сфотографировать, фотограф не может утверждать что этот способ будет когда-либо обнаружен и скрытые качества будут явно обнаружены на улучшенной фотографии.

Фотограф может делать сколько угодно снимков, но при этом он не может видеть снимаемый объект, то есть нашего условного человека, непосредственно. Это принципиально.

На каждую новую фотосессию приходит новый человек. Но для простоты теории считается что люди, приходящие фотографироваться, ничем не отличаются друг от друга.

Человека можно фотографировать в различных позах. Но при этом фотограф не может с уверенностью знать, принял ли фотографируемый ту позу, которую ему пытались сообщить. Об этом тоже можно судить только по фотографии, но не по человеку.

Вдобавок ко всему, фотография производится со вспышкой, от которой человек дёргается и немного меняет позу, вследствие чего его поза на фотографии несколько отличается от той в которой он находился до момента фотографирования.

В конечном итоге у учёного остаётся куча протоколов различных экспериментов, в которых снято множество разных людей в различных позах, и на основании всех этих фотосессий необходимо выяснить, обладает ли человек своим собственным характером, который не зависит от того, в какой позе его снимают, и какого именно человека снимают, и каким именно фотоаппаратом, и в каком именно кресле, и при каком освещении.

А теперь попробуем отбросить юмор и попытаться рационально и корректно сформулировать некорректно поставленный вопрос.

В корректной форме этот вопрос будет звучать так:

Может ли теоретическая и экспериментальная физика обойти ограничения, накладываемые на мыслительный аппарат человека его несовершенными органами восприятия, а также воздействие измерительного комплекса на измеряемый объект в процессе измерения, и создать теорию, которая прогнозирует изменения в материальном мире стопроцентно и не нуждается в статистическом и вероятностном подходе, который является следствием первоначальных потерь (то есть, сперва на уровне восприятия и мышления, а затем в процессе измерения свойств объекта)?

То есть, может ли абстрактный интеллект преодолеть ограничения, накладываемые на модель особенностями сенсорного восприятия и неустранимые потери точности данных эксперимента, связанные с процессом измерения, и создать полную и абсолютно точную модель материального мира (на идеальный пока не замахиваемся).

В философском плане этот вопрос звучит намного короче и элегантнее: познаваем ли мир?

Знамение Победы

Очень старый анекдот в виде вопроса: Не жужжит и в жопу не влезает. Что это такое за штуковина? Ответ – это жужжалка для жопы советского производства.

Спрашивается, почему вылизанные и многократно и успешно опробованные ещё в незапамятные советские времена средства вывода на орбиту с некоторых пор стали раз за разом гореть в атмосфере? Включая даже грузовик, который вёз на станцию Знамя Победы?

А потому что в стране наступила полная победа культа бабла, беспринципного личного обогащения за счёт других и полного бесстыдства, несовместимого с честным и напряжённым трудом ради достижения общей цели.

В гелендвагенах у мажоров почему-то движки не отказывают.

И пила госраспила и колесо госотката ещё ни разу не останавливались ни на секунду.

И Харлей-Дэйвидсон у Залдостанова ни разу не поломался. Ездит. Кликушествует.

Как в этом чудовищном моральном климате можно требовать грамотной, честной и напряжённой работы от учёных, от служащих, от производственников?

А никак. В таком моральном климате, когда каждый думает только о своём личном кармане, а не об успехе общего дела, работать можно только “на отъебись”.

Энтузиазм теперь каждый россиянин проявляет только в воровстве, в том числе и исполнительный директор Роскосмоса по контролю качества и надежности, под чьим чутким руководством вернулся ускоренными темпами в Россию очередной Прогресс. Когда ему заниматься качеством и надёжностью космических аппаратов? Хапать, хапать надо!

Поэтому деиндустриализацию РФ, распад инженерного корпуса, деградацию образования, медицины, культуры и национального самосознания и замена его тупым, злобным и воровитым ватным патриотизмом, венцом которого является олимпийский распил, трусливый и подлый захват Крыма и переименование американо в руссиано – это знамение победы.

Знамение победы той самой бандитской идеологии, которая показала своё гнусное мурло ещё в беспредельных 90х годах, которая в годы правления Путина окончательно утвердилась в стране повсеместно, сверху донизу, и которая уверенно ведёт РФ и российскую нацию к полной и окончательной деградации и вымиранию от СПИДа, дикости и мракобесия.

Экономика России ещё долго будет искать дно и найдёт это дно там, где его достигла общественная мораль. Кто будет поднимать то и другое, и будут ли вообще – неизвестно. От того что пала Римская империя, конец света не случился. Точно так же он не случится, если с карты мира исчезнет РФ и появятся на его месте с десяток бантустанов с вариациями триколора на флагштоках из натуральной берёзы или осины.

Эйнштейн, Бор и Гельмгольц

Текст черновой, доводить не буду никогда. Пишу по сути сам для себя потому что тематика вряд ли кого-то заинтересует.

Для начала несколько ссылок на описание теории символов (или иероглифов).

http://intencia.ru/FAQ-print-6.html

http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_philosophy/6169/%D0%98%D0%95%D0%A0%D0%9E%D0%93%D0%9B%D0%98%D0%A4%D0%9E%D0%92

http://vikent.ru/enc/1964/

Критику теории символов можно не читать в виду полной научной и философской несостоятельности оппонентов, ни один из которых не удосужился объяснить, почему субъективные представления о мире у дождевого червя или даже у акулы не является изоморфными внешней реальности, которую они отражают, а у человека почему-то вдруг уже являются.

Ну, прежде всего, критики не могут понять, как же может быть так чтобы Луна, которую человек видит глазами и изучает различными приборами, на самом деле была не такой как её кодирует зрительный анализатор человека, создавая её субъективный образ, а какой-то другой. Например, такой как её воспроизвела бы в уме акулы её боковая линия. Или наоборот, в уме сверх-интеллектуального существа, обладающего неизмеримо более информативными органами чувств чем человек.

С точки зрения противников теории символов, человек почему-то считается продуктом высшей и конечной стадии эволюции, и более совершенной нервной системы и соответственно восприятия и мышления природа уже не создаст. Уже та, которая есть у человека, гарантирует изоморфизм между реальностью и её субъективным отражением.

Но этот сильно горделивый антропоцентристский постулат надо ещё доказать. А пока он не доказан, можно считать только, что нервная система человека способна воспринимать объективную реальность точнее и богаче чем таковая у кольчатого червя. Но изоморфизм между реальностью и её субъективным отражением в человеческом уме из этого никак не следует.

Частичного изоморфизма не бывает, как и частичной девственности. Он или есть или его нет. А посему будем считать теорию Гельмгольца вполне рабочей и относиться к собственным представлениям о реальности как к кодированному представлению, несмотря на то что то, что мы ощущаем, представляется нам самой этой реальностью.

Теперь даю ссылку на Принцип локальности, Принцип Гюйгенса — Френеля и Парадокс Эйнштейна — Подольского — Розена

Все три статьи надо внимательно прочитать и все основные парадигмы понять и запомнить, чтобы читать эту разборку дальше. Итак, прежде всего необходимо кратко обсудить физический и философский принцип локальности/близкодействия, который утверждает, что на объект влияет только его непосредственное окружение. А раз так, значит можно рассматривать экспериментальную установку как квази-замкнутую систему, свободную от всех внешних влияний, и выводить фундаментальные мировые законы из результата локального эксперимента, который принципиально можно защитить от внешних наводок.

Не будем пока трогать эксперименты и теорему Белла, а уведём мысль в совершенно ином направлении, далёком от физики.

С точки зрения принципа локальности можно дать очень интересное и довольно абстрактное определение интеллектуальной системы. Итак, интеллектуальная система – это физический объект, способный единовременно фиксировать состояние ряда физических систем, которые удалены друг от друга настолько далеко, что не могут оказывать друг на друга никакого физического влияния, сравнивать их характеристики со своими внутренними данными и оказывать определённое воздействие на какие-то иные физические системы, которые также физически не связаны с ранее упомянутыми физические системы, которые наблюдает интеллектуальная система.

Пример. Мозг кошки – это интеллектуальная система. Он фиксирует снижение уровня глюкозы в крови этой кошки, он даёт команду лапам бежать к кормушке, а глаза фиксируют что физическая система “кормушка” пуста. Далее кошка воздействует лапой на физическую систему “форточка”, открывая её, и выскакивает на улицу, где она начинает поиск физической системы “мышь”, ловит её и съедает.

Заметим, что кровяное русло кошки с пониженным содержанием глюкозы, которое фиксируется мозгом и даёт ощущение голода, кормушка, форточка и мышь никак друг с другом не связаны. Таким образом, интеллектуальная система – это физический объект который нарушает принцип локальности по определённому алгоритму.

Говоря о нарушении принципа локальности интеллектуальной системой, я не говорю о нарушении ей фундаментальных законов физики, а всего лишь о беспрецедентном нарушении вероятности хода физических процессов в реальном мире, которое вызывают интеллектуальные системы. Так например, если бы кошка не была интеллектуальной системой, как не является ей губка, она бы подобно губке впитывала питательные вещества всем телом, и вероятность того что мышь была бы поймана и съедена из-за того что в жидкой биологической ткани именуемой кровью снизилось содержание глюкозы, была бы равна нулю.

Интеллектуальные системы способны нарушать принцип локальности в ещё большей степени, действуя совместно. Так например интеллектуальная система “кошка” может поймать мышь, но не есть её, а принести и положить на крыльцо своего дома. И тогда интеллектуальная система “бабушка”, увидев дохлую мышь, залезет в погреб, достанет физический объект “крынка” и нальёт кошке физический объект “молоко” в физический объект “блюдце”.

А теперь самое главное: для того чтобы все эти действия оказались возможны, интеллектуальная система должна содержать внутри себя взаимосвязанное представление обо всех вовлечённых в действие физических объектах, которые в физическом мире совершенно никак друг с другом не связаны.

Таким образом, мы можем сделать вполне убедительный вывод, что психические явления, субъективный мир, который является совершенно особой частью интеллектуальной системы “человек” (и в том числе “физик-теоретик”), принципиально отличается от построенной им модели физического мира тем, что он не подчиняется принципу локальности. В субъективном мире человека может одновременно отражаться множество объектов, не имеющих никакой физической связи друг с другом. И не только отражаться изолированно друг от друга, но и получать ту или иную субъективную взаимосвязь. Например, в уме астронома, который наблюдает, скажем, Луну и спутники Юпитера и сравнивает их друг с другом.

Для чего были приведены все предыдущие рассуждения? Для того чтобы убедить физика-теоретика рассматривать не только физическую реальность, которую он изучает и моделирует с помощью теоретических построений и привлечённых для формализации этих теорий матметодов, но и основные принципы работы его собственного интеллекта, который он использует для создания теорий и математических моделей физической реальности.

Физик-теоретик, как и любой иной учёный, должен понимать, что создаваемая им модель реальности и тот аспект реальности, который моделируется этой моделью – это рядоположенные явления. Что представляет собой “реальность так как она есть”, человек принципиально знать не может. Это прекрасно показано в работах Эммануила Канта, на которые даже ссылку давать нет смысла ибо каждый человек с высшим образованием должен помнить их основные идеи из курса философии.

А теперь вернёмся к первоисточникам. Цитирую:

Локальный реализм — это комбинация принципа локальности с «реалистичным» предположением, что все объекты обладают «объективно существующими» значениями своих параметров и характеристик для любых возможных измерений, могущих быть произведенными над этими объектами, ПЕРЕД тем как эти измерения производятся.

Почему эта философская парадигма совершенно несостоятельна? Потому что она постулирует нечто, неважно что, о физической реальности такой какой она является совершенно объективно – то есть до и в отсутствии какого-либо взаимодействия этой реальности с наблюдателем и эспериментатором.

Суть в том, что поскольку наше восприятие реальности является упрощённым кодированным представлением о ней, мы не можем делать о настоящих свойствах этой реальности абсолютно никаких допущений.

Все наши знания о реальности начинаются с момента наблюдения и никак не раньше. При этом никакое сколько угодно длительное и тщательное наблюдение не даст наблюдателю и учёному возможности построить модель наблюдаемой реальности, изоморфную этой реальности.

Из этого с неизбежностью вытекает, что локальный реализм – это концепция, начисто лишённая философского и научного смысла. Наблюдатель является важной и неизбежной частью в любой научной теории. Любая попытка устранить его и сделать теорию стопроцентно объективной обречена на методологическую и научную неудачу.

 В этом плане излюбленная фраза Эйнштейна о том, что “Луна не исчезает с неба, даже если её никто не наблюдает”, также не несёт в себе никакого методологического смысла. Ведь Луна, которую наблюдает, например, собака со двора, выглядит существенно иначе чем Луна, которую наблюдает лягушка, сидящая на берегу озера, и совсем не так как Луна, которую наблюдает старшеклассник в школьный телескоп.

А вопрос о том, какова из себя Луна не так как она выглядит для каждого из вышеперечисленных наблюдателей, а сама по себе, и даже о том, является ли Луна чем-то отдельным в физической реальности, существующей вне зависимости от наших ощущений, или это только наши ощущения выделяют и обособляют её от остального физического мира, это мы знать принципиально не можем. Потому что предметность, аналитическое разделение внешней реальности на отдельные эмпирические объекты – это не более чем основной принцип кодирования внешней реальности нервной системой человека, и проецировать предметность на внешний мир допустимо лишь в обыденном мире, но в научных теориях это допущение может привести к построению неадекватной теории и неработающей модели.

Перейдём теперь к концепции измерения. Измерение в нативном виде существует уже в самих природных органах чувств. Психофизический закон Вебера-Фехнера формализует это положение с помощью логарифмической шкалы. Измерение – это то, с чего начинается процесс построения субъективного образа объективной реальности. Вне всякого сомнения, каждое измерение имеет определённую погрешность, которую можно оценить и скорректировать, повторяя эксперимент.

Но, как выяснилось в ходе исследований физического мира, измерение состояния микрообъектов изменяет их состояние в момент самого измерения, и поэтому результат измерения даёт состояние микрообъекта не до измерения, а после него. И эти два состояния настолько отличаются друг от друга, что этими различиями нельзя пренебречь как в физике макротел.

Упомянутый выше Парадокс Эйнштейна — Подольского — Розена, а точнее, мысленный эксперимент, находит лазейку, с помощью которой состояние одной микрочастицы до измерения может быть определено косвенно путём измерения состояния другой микрочастицы, при условии что обе микрочастицы были порождены одной микрочастицей-предком.

Но квантовая физика разрушает эту попытку, поскольку экспериментально было установлено наличие нелокальной связи между двумя частицами-потомками общего предка, тоже частицы, и эта нелокальная связь описывается волновой функцией. Из этого следует что измерение частицы-потомка, мгновенно – не со скоростью света а именно мгновенно – изменяет квантовое состояние второй частицы, как бы далеко она не находилась.

Следствием этих свойств физического мира, обнаруженных экспериментальным путём, является необходимость ввода вероятности в математический аппарат квантовой механики. Причём эта вероятность является не атрибутом объективного мира, такого как он сам по себе, а результатом невозможности современных приборов измерять состояние микрообъектов без изменения их состояния самим этим прибором в процессе измерения.

Оказалось, что состояние объективного мира принципиально не может быть отражено интеллектуальной системой без некоторого искажения физической частью интеллектуальной системы отражаемой реальности в процессе измерения её свойств.

Далее пошли чисто философские тёрки. Эйнштейн упёрся в соблюдение принципа локального реализма и хотел создать теорию физической реальности, такой как она есть на самом деле, начисто выбросив из неё активного наблюдателя, взаимодействующего с физической системой для получения данных о ней, и погрешности, связанные с этими действиями. Он желал сосредоточиться исключительно на объективной картине реальности, абстрагировавшись от экспериментальной базы исследований и накладываемых ею принципиальных ограничений.

Альберт Эйнштейн не желал понять принципиальной разницы между объективной реальностью и её субъективной моделью (построенной при участии наблюдателя, который является неустранимой частью этой модели). Поскольку он категорически ставил знак равенства между теоретической моделью и её предметной областью, то есть, физической реальностью, такой как она есть, он посчитал, что вероятность, введённая в аппарат квантовой механики, объявили фундаментальным свойством этой реальности, а не результатом неустранимых искажений вносимых в системы процессом съёма экспериментальных данных. Посему он провозгласил свой тезис о неполноте квантовой теории. И сопроводил его заявлением: “Бог не играет в кости”.

Зато это различие хорошо понял Нильс Бор, который ответил Эйнштейну, цитирую:

“Невозможность более подробного анализа взаимодействий, происходящих между частицей и измерительным прибором … представляет существенное свойство всякой постановки эксперимента, пригодной для изучения явлений рассматриваемого типа, в которых мы сталкиваемся с своеобразной чертой индивидуальности, совершенно чуждой классической физике”.

Мораль сей басни очень проста: чем дальше будет развиваться и усложняться теоретическая физика, тем больше её будет тормозить игнорирование теоретиками тех основополагающих принципов, по которым работает их собственный интеллект, а также методологических аспектов процесса познания. Все эти знания, не являясь знаниями из области физики, должны, тем не менее, стать полноправной частью физической науки и изучаться и учитываться в построении модели физического мира не менее тщательно чем сама физическая реальность.

Тавтологии и прочие философские штудии

Взрываться – это гореть, только быстро.

Тлеть – это гореть, только медленно.

Ебать – это любить, только быстро и конкретно.

Любить – это ебать, только медленно и абстрактно.

Пить – это жрать, только не еду, а воду.

Срать – это тоже жрать, только другим концом тела и в противоположном направлении.

Стоять – это ходить, только со скоростью равной нулю.

Планировать – это падать, цепляясь за воздух.

Лететь – это отталкиваться от воздуха так чтобы какое-то время не падать.

Провалиться – это опереться на то, что не держит.

Перемещаться – это постепенно становиться всё дальше от здесь и всё ближе к там.

Ехать – это находиться в пределах предмета, который перемещается.

Здесь – это где можно непосредственно и сразу.

Там – это везде где не здесь.

Тут – это по местоположению как здесь, но по возможностям как там.

Хуй знает где – это точка в пространстве с неизвестными координатами.

Туда – это направление от здесь к там.

Сюда – это направление от там к здесь.

Хуй знает куда – это направление из хуй знает где в хуй знает где ещё.

Направление – это вектор скорости перемещения материальной точки.

Материальная точка – это физический объект, не имеющий массы и габаритов, но обладающий координатами местонахождения и скоростью перемещения. Образуется при бомбардировке атомов водорода быстрыми нейтронами, существует в течение 10 в -38 степени сек., после чего самопроизвольно распадается на атом фтора и две молекулы этилового спирта.

Охуеть – это включить бычку, потерять берега или сознательно спороть бочину.

Ахуеть – это удивиться до глубины души.

Посчитать – это получить ответ на вопрос “сколько”, с уточнением чего и где.

Вывернуть – это изменить форму предмета так чтобы то что было у него внутри стало снаружи.

Утопить – это погрузить предмет в жидкость на такое время, чтобы даже если его оттуда потом и вынут, он был уже никому не нужен.

Спутник – это что-то меньшее, которое постоянно болтается вокруг чего-то большего.

Деньги – это наилучшее наглядное пособие, иллюстрирующее закон диалектики о переходе количества в качество.

Клинт Иствуд – ай молодца!

So, just in case I’m gone tomorrow, please know this. 

I voted against that incompetent, lying, flip-flopping, insincere, double-talking, radical socialist, terrorist excusing, bleeding heart, narcissistic, scientific and economic moron currently in the White House!

Participating in a gun buyback program because you think that criminals have too many guns is like having yourself castrated because you think your neighbors have too many kids

Питон

Стоит в углу стеклянный ящик

Приклеен к ящику жетон

Блестит стекло как настоящее

А за стеклом сидит питон

Свернулась кольцами харизма

В холодных кварцевых лучах

И тусклый призрак похуизма

Горит в немернущих очах

Холодный, скользкий, одинокий

Он между временем повис

Под чешуёю гладкой боги

Ждут подношенья в виде крыс

Я у стекла Вселенной внемлю

Она свернулася змеёй

Готовой проглотить всю Землю

Блеснув неяркой чешуёй

Трёхцилиндровый двигатель прогресса и гендерные проблемы современности

Эссе впервые было опубликовано в 2010 году.

Внимание! Содержит табуированную лексику!

На самом же деле римское идолопоклонство уступило своё место христианской религии путём “революции сверху”, то есть, инициатива исходила от римских императоров. Доктрина, в основу которой был положен единый бог, сосредоточивший в своих руках всю верховную власть, во времена Империи пришлась гораздо более ко двору чем религия предков, расчитаная на гнилых демократов, проебавших свою демократию.

Монотеизм гораздо лучше сочетается с монархией чем языческий политеизм. Соответственно, имперская канцелярия периодически давала тогдашним Геббельсам и Сусловым необходимые указания, и они перестраивали работу идеологического отдела в нужную сторону.

К закату своего существования языческий пантеон, в котором власть была кое-как поделена между обитателями Олимпа, стал гораздо многочисленнее за счёт приблудившихся  к нему провинциальных божков из завоёванных провинций. Мало-по-малу римские императоры поувольняли всю эту разношерстную пиздобратию с занимаемых ими должностей (оставив для домашнего употребления лишь Купидона с его игрушечным луком), а сами должности упразднили и заменили их всех одним имперским опричником авраамического происхождения, из тех кто мягко стелет, да жёстко спать.

Христианская религия изначально не имела собственной доктрины, потому что начиналась она вовсе не религия а как театр одного актёра. Само собой, недо-плотник и недо-рыбак Иешуа, переквалифицировавшийся в бродячего проповедника, неоднократно провозглашал что он является сыном божьим, но это было, так сказать, частное заявление без какой-либо цельной иедологической платформы.

Поэтому в начальной фазе доктринат был цельнотянутый – частично у иудеев, у которых спиздили монотеизм (да и самого бога тоже украли внаглянку), частично у эллинов, у коих по тихому скоммуниздили Логос и ещё кое-какие нужные мелочи. Всё это спопервоначалу было свалено в одну бесформенную кучу, и логики там было не сыскать днём с огнём.

Особенно херово обстояли дела с этим самым сыном. Если взять например Персея, который тоже был сыном божьим, то любой грамотный человек в Риме знал, что Юпитер выебал Данаю, он протёк к ней в медную башню в виде золотого дождя, после чего принял нормальный человеческий облик и обрюхатил бедную девушку, затолкав в неё свой божественный хуй по самые гланды. Что касается зачатия Иешуа, то хитрая плотницкая жена так хорошо умела шифроваться, что даже без медной башни подробности зачатия остались никому не известны.

Это обстоятельство оказалось крайне важно для последующего формирования христианской догматики, и было использовано идеологическим отделом на всю катушку, чтобы решить целую массу серьезных проблем.

А проблемы состояли прежде всего в том, что в римском государстве семейные отношения были основаны не на религиозных канонах и не на гражданском праве, а на патриархате. Отец римской фамилии был в ней верховным господином: он мог по своему усмотрению казнить и миловать членов своей семьи, включая жену, детей и рабов, он выдавал замуж, женил и разводил своих детей, распоряжался всем движимым и недвижимым имуществом. Отец семейства мог сделать подарок члену семьи и отобрать подарок за провинность, мог приближать к себе, отдалять или вовсе изгонять. Отец римской семьи был по сути её живым богом.

В христианском учении авраамическому богу, суровому одиночке иудаизма, не признававшему никаких родственных отношений и семьи сроду не имевшему, навязали нежеланную родню в виде плотницкой жены и её сына, прижитого не совсем понятным образом. Вот так загадочное существо, насылавшее казни на древний Египет и выжигавшее письмена на каменных плитах, одним махом превратили в “отца небесного”. Не в цезаря, не в императора духовного мира, а именно в отца.

Появление символа отца в христианском доктринате не могло означать для принявших христианство римлян что-либо иное как перенесение  многовековых отношений и традиций римского общества, и прежде всего римского патриархата, в религиозную сферу.

С одной стороны, введение символа отца в религиозную доктрину был очень сильным ходом. Римский император правит, опираясь на римские законы, тогда как у отца своя рука – владыка, и правит он семьей не формально, опираясь на римское право, а очень близко и интимно, и по собственному понятию о справедливости. Очень хорошая концепция для обеспечения императору полной, ничем не ограниченной свободы действий, прямо-таки то что доктор прописал.

Если бы в идеологическом отделе вовремя просчитали ситуацию, тихонько задвинули плотницкого пасынка подальше в тень и объявили римского императора предвечным отцом народов, как много позже товарища Сталина – отцом народов СССР, нынешняя цивилизация была бы совершенно иной.

Но тогдашние политтехнологи не были столь подкованы как нынешние, они ещё не умели быстро создавать нужную символику под заказ, а умели только воровать чужую и выдавать за свою, что и было сделано. Вот так и появилась непонятная религия, в самой сердцевине которой обретался сумрачный иудейский бог, которого, не спросясь, сделали папашей.

А вместе с папашей появился и его злосчастный сын, от которого идеологическому отделу вышла жуткая головная боль: ведь в римской фамилии сын обретал право владеть имуществом и распоряжаться собой и собственной семьёй только по смерти отца. Ну а поскольку отец небесный в силу своего внутреннего устройства помереть не мог в принципе, то получалось так, что бедный пацан навеки оставался совершенно бесправным. По сути, мальчиком для битья, а может быть, и чего похуже (такое в римских семьях тоже бывало, иначе откуда взялась римско-католическая традиция, связанная с мальчиками!). Вот и подумайте, нахуй он кому такой нужен?

Когда менеджеры новоиспечённого идеологического продукта поняли, какой косяк отмочил его покойный главный разработчик, походя назвав себя сыном небесного отца, они стали в спешном порядке придумывать всякие отмазки, которые позволили бы дать сынишке какие-то права, не поступаясь при этом абсолютной властью его предвечного папаши.

Надо сказать, что раннехристианские богословы справились с задачей просто блестяще. Символ Афанасия – это изумительно элегантная чеканная формулировка абстрактной идеи, которая по сей день имеет вполне рабочие интерпретации в других знаковых полях. Например, принцип дополнительности в физике микромира, где каждый из основных объектов обладает свойствами, аналогичными тем, которые в макромире присущи таким двум разнородным и несовместимым вещам как тело и волна.

Убейте меня об стену, но я никогда не поверю, что мусульманский физик мог бы придумать принцип дополнительности! Только христианский физик, в голове которого уже изначально обретается идея о том, что единый бог может быть одновременно и отцом, и сыном, и исходящим от них святым духом, мог додуматься до теории, в которой единый материальный микрообъект является одновременно и частицей, и волной, не считая исходящего неизвестно откуда мирового эфира, который постоянно перемагничивается электромагнитными полями.

Культура мышления, его абстрактные структуры, его парадигматика, не рождаются из воздуха и не изобретаются мыслителем из ничего: они наследуются вместе с культурой, с языком, с традициями, и при этом даже не важно, читал ли человек религиозные тексты или нет, потому что их основные идеи и соответствующие им способы мышления и мировидения витают в воздухе постоянно.

Как гены биологического вида постоянно проявляют себя в фенотипе, скрещиваются и мутируют, так и и мыслительные структуры постоянно самовоспроизводят себя в развивающемся обществе и функционируют подобно генетическим структурам в живой природе.

Символ Афанасия настолько явно содержит в себе идею наследования абстрактных классов в объектно ориентированной нотации, широко применяющейся в системном проектировании, что я не удержался и нарисовал соответствующую диаграмму.

alt

На диаграмме классов мы видим три класса “отец”, “сын” и “святой дух”, одинаково наследующие от абстрактного класса “бог”. Приведённая выше диаграмма – это запись основого постулата триединства бытия божьего, постулированного в символе Афанасия, посредством объектно-ориентированной нотации. Родительский класс и все три производных класса элегантно упаковываются в пакет “троица”.

Явных логических противоречий в этой структуре нет. Можно конечно попытаться придраться к тому как отец может породить сына, не создав его и не сотворив, но тут мы попадаем уже не в логические, а в семантические посирушки, в которые можно сраться до бесконечности.

Логически можно придраться только к тому, что если все три сущности совершенно равнозначны, то сын (равнозначный по свойствам отцу) с необходимостью должен породить сына второго, третьего и N-го порядка и так ad infinitum. Но поскольку речь идёт не о известной нам реальности, а о запредельной реальности, где могут быть правила, отличные от тех, что нам подсказывает здравый смысл, то в нём возможно существование структур, запрещённых теорией логических типов Рассела, и триединый бог как раз и является одной из парадоксальных структур, содержащих скрытую конструктивную бесконечность.

В какой-то степени, эта скрытая бесконечность даже оправдана, ибо понятие бога с необходимостью включает в себя бесконечность. А бесконечность сама по себе – это источник бесчисленных парадоксов.

В общем главное здесь то, что благодаря этой мыслительной традиции, в которой абстрактные структуры не обязательно должны иметь физические интерпретации в мире макрообъектов, которые можно увидеть, потрогать, понюхать и пожевать, стал возможен принцип дополнительности, где свойства одного и того же материального объекта тоже явно не сочетаются друг с другом. Многие другие вещи, порождённые христианской цивилизацией, тоже противоречат здравому смыслу, как и христианская религия, и при этом успещно существуют.

К сожалению, сами теологи не стали заморачиватся с приведённым выше детальным объяснением тайны троичности христианского бога для массы верущих, а учредили для них короткий дуракоотбойник, суть которого лучше всего выражается двумя короткими цитатами взятыми с христианского сайта “Азбука веры”:

  1. “Тайна троичности Бога недоступна человеческому разуму.”
  2. “Учение о Святой Троице является основой христианства.”

Действительно, до появления объектно-ориентированной нотации объяснить тайну троичности с помощью одной диаграммы было практически невозможно. Да и сейчас этой нотацией владеет только узкий класс специалистов по системному проектированию.

Поэтому вместо того чтобы толково объяснить, откуда что берётся, рядовому верующему, чей мозг не отягощён профессиональной деформацией мышления, просто дали по чану: сиди дурак, много не рыпайся, верь во что тебе говорят и неси бабки. Этот жлобское отношение к пастве и привело в итоге к тому что христианская цивилизация поехала в непонятное на трёхцилиндровом двигателе, изобретённом св.Афанасием, и приехала в конце концов в то безобразие, в котором нам теперь приходится жить.

Упомянутое безобразие приняло в последнее время уже совсем откровенные формы, когда певец Элтон Джон высказался в таком духе что мол, “а что, собственно, Иисус Христос? Такой же пидор как я!” И ведь хуй ему возразишь. Действительно, за время пребывания в человеческой плоти уроженец Вифлеема и воспитанник Назарета так ни разу документированно ни одну бабу и не выеб, что само по себе очень подозрительно: если мужик категорически не ебёт баб, то непременно закрадывается подозрение: а не ахтунг ли он?

Вот про римских и греческих богов ничего худого не скажешь: все они отличались нормальным мужским темпераментом и непременно кого-нибудь поёбывали. Богини же были либо совсем уж откровенными блядями как Венера, либо поскромнее, как Афина, но чтобы уж совсем не еблись, такого вопиющего извращения в греко-римском пантеоне отродясь не было.

Зато в христианстве с самого начала возникли какие-то нездоровые аномалии. Сперва плотницкая жена нежданно родила в хлеву без явного участия в этой беременности мужского хуя. Конечно же вышеозначенный хуй был просунут куда надо в положенное время, куды ж без него! Но вот засветить этот хуй так никому и не удалось.

В результате это жульническое зачатие со скрытым, так и не обнаруженным хуем, с какого-то непонятного хуя объявили “непорочным”, а нормальное естественное зачатие, в котором мужской фаллос внедряется в женское лоно и вбрызгивает семя новой жизни в утробу будущей матери, подлейшим образом дискредитировали.

Нет ничего красивее и органичнее в живой природе чем процесс внутреннего оплодотворения, свойственного млекопитающим, в котором сочетаются сила, красота, целеустремлённость, борьба, драматизм и неисчерпаемая возможность игры, завершающиеся зарождением новой жизни. Эту великолепную во всех отношениях сторону жизни подлые христианские сракоуёбища обозвали грехом и обложили огромным количеством табу.

Спрашивается, зачем? А для того чтобы крепко держать всех ебущихся граждан за яйца, угрожая испортить им шансы на вечное спасение. Ебутся все, а значит и разводить можно всё население. Ебёшься? Значит грешен. Грешен – плати, а то в ад попадёшь! А до этого мы тебе ещё и тут репутацию испортим. Ну не пидарасы?

Древние римляне, как и греки, не считали еблю чем-то грешным или постыдным. Все публичные места в Риме были изрисованы огромным количеством хуёв. Гордо стоящие и настырно торчащие хуи символизировали мужскую силу, наслаждение, уверенность в судьбе, удачливость и счастье. Послать человека на хуй в те времена означало пожелание ему удачи и всяческих благ.

В нынешние времена некогда могучая и несокрушимая магия мужского фаллоса безвозвратно разрушена. Человеческий хуй превратили в самую постыдную частью тела. Хуже него разве что собачий хуй. Когда хотят послать человека в самое нелицеприятное место, ему говорят: “А поди ты к хуям собачьим!” Хуи теперь рисуют разве что в туалетах, да и то не для красоты и не для счастья, а скорее в знак протеста против продолжающегося табуирования половой жизни, или просто потому что ничего кроме хуёв рисовать не научились.

Хотя конечно слава яйцам, что хоть этому научились. Ведь в средние века античная культура тела была почти утеряна. Вместе с унылым постным ликом никого ни разу не выебавшего мессии, корчащегося на кресте к великой радости огромной толпы халявщиков, жаждущих обещанного им бесплатного билета в рай, в сознание человека пришли плоские бестелесные непропорциональные образы с нимбами над головой, а также цепкий и преподлющий идеологический контроль от имени того, кто не имел пары полновесных яиц и стоячего хуя. В сознание человека была вшуруплена идея греховности ебли, нечистоты тела, нечистоты помыслов, исповедания, покаяния неизвестно в чём, чтобы нанести смертельный удар по мужскому естеству.

Идеи непостижимости бога, и в особенности устройства этого трёхцилиндрового двигателя, приводящего в движение весь божественный механизм, идея духовного рабства и крайней ограниченности физических и умственных возможностей человека по сравнению с божьим промыслом нанесли смертельный удар по другому важнейшему мужскому органу – по его мозгу.

Этими двумя страшными ударами по мужскому естеству зловещая организация под названием “христианская церковь” уничтожила единственного конкурента за власть над умами и кошельками людей в необъятной империи – она уничтожила духовную власть мужчины в семье, который правил в ней единолично от имени мужской силы и мужского ума. Она вышибла сакральный фундамент из-под здания векового патриархата, уничтожила символ живого бога, имя которому было “отец фамилии”.

Для дальнейшего унижения мужского достоинства, уже чисто чтобы додавить, был введён целибат и прочие антиполовые извращения. Кроме того был введён в обиход и усердно раздут культ богородицы в пику мужскому самолюбию. Уж женщины-то всегда знали как относиться к такой придумке властолюбивых евнухов как “непорочное зачатие”.

Идея женской самодостаточности, отношение к мужу как слуге, у которого есть только одна обязанность – обеспечивать, наглядно продемонстрированная отношениями между Марией и Иосифом, прочно закрепилась в массовом женском сознании. Сама мысль о том, что любая шалава при удачном стечении обстоятельств может сделать блестящую карьеру, а в отдельных случаях дослужиться до божеского звания, была женщинами воспринята очень внимательно и отложена до лучших времён.

Эти времена настали с началом эры Великого потреблядства. Духовно и телесно оскоплённые мужчины, лишённые античных радостей полнокровной жизни, направили свой ум сперва на схоластические упражнения, а затем, поднакопив знаний и создав концептуальную базу мышления, они вгрызлись в природу мощным научно-техническим буром, перемалывая её нутро в развращающий поток серийных продуктов массового производства, из которых подавляющая часть служит человеческому тщеславию.

В технологическую эру проблема выживания мутировала из необходимости бороться с суровыми природными условиями в необходимость объёбывать своего ближнего. Вот тут-то христианская идеологическая отрава и показала в полной мере, что она сотворила со слабыми женскими мозгами. Весь прошлый век ознаменовался наглой, бесстыдной и циничной половой – нет, гендерной! – войной за передел власти, развязанной сорвавшимся с нарезки бабьём.

Главный же ужас состоит в том, что в современном обществе мужчина, который желает выебать понравившуюся ему женщину, должен ей предъявлять не мощный стоячий хуй, который давно заменён не знающим устали фаллоимитатором, а кошелёк. Отвязанные пёзды уже давно дали мужчинам кодовое название: “хуи с кошельками”. Причём реальную ценность представляет собой только кошелёк, в то время как хуй имеет минимальную ценность, а прилагающийся к хую мужик – и вовсе никакой ценности.

И так как половой инстинкт пока ещё никуда не делся, и каждый мужчина хочет выебать бабу, необходимость отращивать толстый кошелёк для привлечения развращённых, погрязших в пороках самок, вызывает в обществе жутчайший невроз конкуренции кошельков. Если на то чтобы купить еду, одежду и кров нужно определённое количество денег и не более того, то в конкуренции за место в иерархии самцов, за кошельковое право выебать наиболее привлекательную самку, нет предела.

Античная конкуренция хуёв и мечей на поле ебли и брани, конкуренция мужчин, переродилась в позднехристианском мире в наигнуснейшую конкуренцию кошельков на финансовом рынке, которой предшествовали две кровавые мировые войны, инспирированные той же конкуренцией и тем же гендерным беспределом.

Сейчас эта тупиковая ветвь цивилизации стремительно исчезает по причине глобальной идеологической импотенции – неспособности социально обесцененной позорной феминизированной пиписьки, в которую мутировал могучий и всевластный античный хуй, воткнуться в отвязанную эмансипированную пизду и нарожать то количество детей, которое необходимо хотя бы для простого воспроизводства.

Скоро, уже очень скоро горячий исламский хуй, полный неизрасходованных сил, наденет уплотнительные кольца джихада и со страшной озверяющей силой вонзится в полную снобизма пизду христианской цивилизации и проебёт её по полному циклу, обозначив верхнюю и нижнюю мёртвую точку. Именно так будет образован рабочий цилиндр нового двигателя цивилизации, который придёт на смену уродливому трёхцилиндровому христианскому движку. Это будет, разумеется, не откат в античность, а нечто новое, чему ещё нет названия. Но это непременно случится самое ближайшее время с христианской цивилизацией, с её  до предела разношенными пёздами-цилиндрами и наглухо проёбанной поршневой группой.

ФИЛИОКВЕ

Эссе написано приблизительно в 2010 году. Размещалось на моём предыдущем блоге, который не сохранился.

Итак, создание богом невидимого сиречь ангельского мира и видимого то бишь материального мира богословы считают актом творения, но подчёркивают, что у бога не было никакой особой причины для этого божеского деяния. Акромя ЛЮБВИ, конечно. В то же время рождение сына и исхождение духа считается вечным, а может быть даже и предвечным. В этой теологической терминологии хер-то разберёшься. Кто хочет самостоятельно потыкаться в во все детали и почитать про  Иустина, Тертуллиана, Августина Аврелия, Иоанна Дамаскина и всех остальных разработчиков христианского знакового поля,  тем могу дать соответствующие линки, а больше ничем помочь не могу.

Главная штуковина состоит в том что никакой троицы при жизни самого Иешуа из Назарета никто не ведал, и сам Иешуа про неё ни словом не обмолвился. Это уже потом христианским теологам пришлось придумывать всякую херню чтобы не только приёмный сын еврейского плотника Иешуа стал полноправным богом, но и сам авраамический бог-папаша при этом не потерял своего могущества.

Одним словом, воленс-неволенс, но благодаря выходке плотницкого сына образовалась некая религия, которая отпочковалась от иудейского единобожия, но при этом в ней появилась “фирменная штучка” – сын божий, придающая особый смак новой религии. Сын, он как бы к людям гораздо ближе поскольку сам был изрождён женщиной и какое-то время походил в человеческом теле, а стало быть гораздо более лоялен к людям чем его папаша-громовержец где-то там наверху.

Но если некто – сын бога, то этот некто получается уже тоже вроде как бог. И тут мы имеем уже не единобожие, а хрен знает что. Положение явно надо было спасать. Нужно было твёрдо сохранить и принцип монотеизма, и наличие в религиозной системе не только бога отца но ещё и бога сына. Нужно было сконструировать некую категориальную систему, в которой некоторое множество сущностей можно было трактовать как единую сущность. Вот так древние христианские богословы вступили на тернистый путь системного проектирования.

После многотрудных и противоречивых поисков и споров, продолжавшихся не одну сотню лет был сформулирован Никео-Цареградский Символ веры:

* Бог Отец является творцом всего сущего (видимого и невидимого)
* Бог Сын предвечно рождается от Бога Отца
* Бог Дух Святой исходит от Бога Отца.

Вот только посмотрите какая изящная филигранная система с необъятным множеством интерпретаций. Тут тебе и отношение Сущность – Связь (Entity – Relationship ) по Чену, тут и объекты, обменивающиеся сообщениями, тут и клиент общающийся с сервером по сети, тут и центральный процессор, общающийся с периферийными устройствами по системной шине. Аналогий масса.

Из всех аналогий меня больше всего интересует именно распределённая вычислительная сеть. Весьма забавно отображается деплоймент этой сети. То есть, сперва существовал только центральный процессор со встроенным генератором реальностей, то есть Бог. Помимо этого центральный процессор Бог обладал возможностью генерации интерфейсов – это то самое предвечное рождение бога-сына и физического трафика между элементами системы – это разумеется святой дух. Используя все эти предвечные возможности Бог генерирует две реальности, видимую и невидимую, и между ним и этими реальностями немедленно начинает ходить траф – святой дух. Святые отцы забыли упомянуть, что траф ходит в обе стороны, но поддерживается траф исключительно богом-отцом, и в этом плане он исходит только от него. То есть не в плане направления, а в плане постоянного бесперебойного трафа, который существует по воле центрального процессора. А так это без сомнения полнодуплексный интерфейс.

В какой то момент периферия начинает глючить. Элемент “люди” начинает выдавать непонятные косяки. И тогда центральный процессор-бог-папаша генерирует специальный интерфейс, который должен стоять в оконцове целевого канала связи между центральным процессором и глючными девайсами. Разумеется, этот интерфейс принимает форму одного из этих девайсов, то есть, жывого человека, известного под именем Джизус Крайст. Джизус сканирует некоторое количество девайсов типа “человек”, устанавливает связь, после чего с помпой отбывает в невидимый мир, поближе к папаше. Но весь кайф в том, что хотя новый интерфейс достаточно быстро отдалился от периферии, связь осталась и траф в виде святого духа непрерывно поступает в достаточных количествах от бога отца к богу сыну, а от него – к нам грешным.

Так вот как раз эту самую фичу – исхождение святаго духа от бога сына и отрицает православное восточное христианство. А западное – признаёт. И даже специально дорисовало к Никео-Цареградскому символу веры нужную пришлёпку, которая повествует о том что святой дух с необходимостью исходит от бога-сына, а не только от бога отца. Эта пришлёпка называется по латыни Filioque, или в кириллическом написании “Филиокве”.

То есть, для западных людей главенствующим принципом оказалась логика системы. По логике, если святой дух не исходит от бога-сына, то люди будут отрезаны от господнего трафа, а это ведь очень херово. Вам вот нравится, когда у вас Интернет в доме отрубают хотя бы на сутки? А тут связь с самим богом оказалась отрезанной на логическом уровне.

Вот в виду этой казалось бы совершенно схоластической фичи у западного и восточного христианства совершенно разная мораль. У западных людей есть персональная связь с Богом. Через Иисуса. И они пользуют её на всю катушку, молятся ежедневно, и делают всё не по своей собственной совести да справедливости, а по тому как Бог велит.

А у восточных православных христиан персональной связи с Богом нет. Потому и мораль у них совершенно другая. Надо сказать что православные богословы протестовали против филиокве в виду того что такая унификация качеств бога-отца и бога-сына унижает бога-отца и снижает его монаршью силу. Монархизм для православных поважнее логики. Ради сохранения идеи единоначалия, самодержавия, можно и логикой пожертвовать, и простого верующего оставить без господнего трафа, предоставив ему самому размышлять о своей судьбе.

Вот так – западные люди, снабжённые трафом от Бога через Христа, построили демократию – то есть систему, основанную на логике, на равенстве функций между различными элементами системы, на распределённости функций и на завязанности всех функций в конечном этапе на господа Бога. Они же построили одноранговые вычислительные сети, и среди них тот самый Тырнет, в котором мы сидим. Они же построили огромную сеть судов, тюрем и адвокатских контор, чтобы дать Богу возможность осуществлять свою волю через хорошо простроенный интерфейс и сложную систему всяческих девайсов.

А восточные люди не имеют персональной связи с Богом, зато верят в батюшку царя и так и пребывают в этой вере. По этой причине они демократию не построили и не построят никогда. Никео-Цареградский Символ веры без филиокве им никогда не позволит этого сделать. Более того, в отсутствие персональной связи с Богом и постоянного мониторинга человеческих действий через полнодуплексный интерфейс, православный человек предоставлен самому себе. Он в своих действиях следует не мелочным божьим предписаниям, оформленным в бесконечные параграфы пуританской этики, а изобретает собственную этику на ходу. Поэтому православный более спонтанен, более автономен, более непредсказуем. Его душа приобретает глубину, ибо ей приходится постоянно и усиленно работать над решением этических проблем, которые в западном мире решаются на уровне готовых рецептов быстро и единообразно.

В качестве расплаты за эту автономность и порождаемую ей духовность, православные люди маются от вечного отсутствия порядка. Ведь единого трафа нет не только между человеком и богом, но и между отдельными людьми. Каждая бухтелка бухтит на свой манер и пытается перебухтеть всех остальных и монаршесть свою показать. Монарх, он ведь не Бог, на престол всегда хватает претендентов. А значит – постоянное месилово и рубилово обеспечено. Вот такой парадокс. С одной стороны духовность, а с другой бардак, а с третьей – ещё и рубилово постоянное. Это на Востоке. А на другой стороне – порядок и скукотища, и никакой душевности.

А чем это гигантское различие между восточными и западными христианами вызвано? Разумеется, различиями в знаковом поле. А чем формально выражается различие в знаковом поле? Всего одной маленькой штуковиной – Филиокве. Которая при дальнейшем развитии систем привела вот к такой огромной разнице.