К ладье Харона

Ещё мой светел ум и лик мой ясен

И видно где все сходятся пути

Услышать я успел немало басен

Но их туда с собой не унести

Сижу и думаю, чешу затылок

Да, жизнь своё берёт как ни крути

Скопил немало я пустых бутылок

Но их туда с собой не унести

Стоит в углу истёртый куцый веник

Эх, надо бы крылечко поскрести

Я отложил чуток на старость денег

Чудак… Ведь их с собой не унести!

Немало было встреч и расставаний

Немало было послано судьбой

Как много в голове воспоминаний

Но только их не унести с собой

Я видел реки, города и сёла

Печали, радости, огонь и дым

Нагим пришёл я в этот мир весёлый

И ухожу по-прежнему нагим.

Старик на подворье

Стало как-то мне хуёво

Жить

Поубавилась сурово

Прыть

Дохлый номер, одряхлел мой

Ум

В прошлом месяце мой помер

Кум

Не принять без стеклотары

Мер

Не стоит на баб мой старый

Хер

Докурю, и не спеша

В сарай

Слажу петлю, и душа

В рай!

Пара Ноег

Как то очень подозрительно ведёт себя ИГИЛ. Взорвать то взорвал, а потом вспомнил что он в России запрещён и не стал брать на себя ответственность.

В результате этой полной безответственности со стороны ИГИЛа теперь все будут думать что метро в Питере взорвали путинские соколы. Ведь по времени и по характеру исполнения взрыв этот идеально работает на власть.

Только только прошли резонансные задержания участников марша против коррупции, пошла волна по стране, и тут бабах! Совсем в другой стороне где никто не ожидал вдруг шандарахнуло и поубивало офисный планктон.

И как-то необычно, почерк не игиловский. Игил всегда посылается смертника, а тут смертника нет. Где смертник? Почему оставили в вагоне сумочку с сахаром и гексогеном как в Волгодонском подвале?

И теперь что? Кому теперь есть дело до коррупции когда людей среди бела дня взрывают! Какая бы ни была власть, а только она может беззащитное стадо хоть как то защитить. Пусть даже и с коррупцией.

Так что нужное настроение в народе создано одним шандарахом в нужном месте, и протесты теперь резко пойдут на убыль. Если бы не было ИГИЛа, его следовало бы придумать.

Не, конечно, это взорвали террористы. Кто же ещё? Но вот паранойя почему то не отпускает…

Молодёжь и коррупция

Кажется российская молодёжь наконец почувствовала, что свирепствующая в стране коррупция касается больше всего и ближе всего непосредственно её.

Казалось бы, что коррупция в верхах, взятки, подкупы, откаты, чиновничьи поборы и прочая мерзость, накопившаяся и размножившаяся в государстве, касается более зрелых людей, которые находятся поближе к власти и к финансам, к лобби и к кулуарам, к пронизывающей всю эту махину организованной преступности, ко всей государственной и экономической машине, причудливо опутанной чудовищной опухолью коррупции с многочисленными метастазами.

Казалось бы, молодые люди ещё не успели занять своё место в этой машину и врасти в эту опухоль, и поэтому они меньше причастны к этой тёмной стороне общественной жизни. На самом же деле, именно молодые люди более всего чувствительны к всепроникающим токсинам, исходящим от этой опухоли. Чтобы понять это, надо лишь проанализировать ситуацию в адекватной парадигме.

В XVIII веке британская королева соизволила посетить Гринвичскую обсерваторию и имела там продолжительную беседу с ее директором. Говорили о звездах и открытиях, но в конце разговора речь зашла об оплате труда ученых. Астроном сообщил королеве, какое жалованье он получает. Та в свою очередь удивилась и предложила эту сумму увеличить в несколько раз, однако ее собеседник неожиданно воспротивился: «Ваше величество, не делайте этого! Иначе на мою должность будут назначать придворных!».

Учёный моментально понял, что излишние деньги будут отвлекать учёных от их профессиональной деятельности, и они начнут более думать о том, как потратить эти деньги на собственные удовольствия, и эти удовольствия, купленные за деньги, начнут затмевать учёным удовольствие, получаемое ими от занятия своей наукой.

А в будущем в науку будут приходить уже не люди, стремящиеся получать удовольствие от научной деятельности, а люди, рвущиеся к высоким академическим жалованьям, которым наука глубоко безразлична.

Конечно же, наука не остановится совсем. Какое-то количество людей будут продолжать заниматься наукой, но они будут занимать низовые должности, они будут ограничены в средствах, ими будут помыкать, и их будут унижать и шпынять те самые проходимцы, которые прорвались к высоким научным должностям и окладам, и у которых эти настоящие учёные вынуждены быть в пожизненном рабстве.

Отойдём теперь от науки и посмотрим на всё общество в целом. Для этого нам надо всего лишь заменить слово “учёный” на слово “профессионал”.

Чтобы найти своё место в обществе, чтобы получить удовольствие от жизни, молодой человек должен прежде всего состояться как профессионал.

Только успешная профессиональная деятельность может дать человеку подлинное чувство вовлечённости, сопричастности, успешности и востребованности.

Только успешная профессиональная деятельность приносит такие социальные плоды как любовь, почёт, уважение, авторитет.

Профессионалы двигают общество вперёд. Благодаря им жизнь развивается, становится лучше и интереснее.

Профессионал – это главный враг коррупционера, даже если он не борется с коррупцией. Ему некогда бороться с коррупцией, он увлечён своей работой, он выполняет свой профессиональный долг, своё предназначение.

Но тем самым он подписывает смертный приговор коррупционеру, который как глиста в организме лишь пожирает его соки и отравляет его клетки своими отходами.

Между тем клетки общества – люди, граждане – отнюдь не слепые. Они хорошо видят сущность коррупционера, его гнилое нутро, именно на фоне профессионала, когда на том месте где должен быть профессионал, находится коррупционер.

Клетки общества видят как коррупционеры саботируют и профанируют профессиональную деятельность, потому что ни черта в ней не смыслят, и как находящиеся у них в рабстве профессионалы пытаются со связанными руками, с ограниченными правами и искусственно ограниченными возможностями выполнять свою профессиональную работу.

Молодые люди, неопытные ещё в жизни, и не умеющие по своей младости организовать свои мысли и найти правильные слова, не понимают даже ещё, а чувствуют, что в тотально коррумпированном обществе они не могут быть полноценными профессионалами.

Молодые люди напитаны романтизмом, их привлекает романтика служения отечеству, романтика профессиональных будней, они полны благородных амбицией…

И тут внезапно (а большие открытия в молодом возрасте почти всегда происходят внезапно) они вдруг открывают для себя что их родители и предки устроили общество совсем не так как написано в романтических книгах, в радио и теле передачах.

Они понимают страшную вещь: им уготованы всего две роли – рабов и рабовладельцев. И в этих ролях нет никакой романтики, а лишь тяжкая, ломающая душу конкуренция за лучшее место для высасывания из общества материальных благ.

Когда это понимание пришло к молодым людям, любые проповеди о патриотизме, о служении отечеству, любое морализаторство воспринимается ими как ханжество.

И молодому человеку предстоит либо заставить себя опуститься на архаический уровень сознания и ковать из себя рабовладельца, учиться тяжкому ремеслу коррупции – ведь оно не всем даётся от рождения.

Или смириться и стать рабом пожизненной пешкой в руках коррупционеров.

Или выйти на улицу и слепо протестовать против устоявшегося хода вещей, потому что ещё не подобраны настоящие верные слова, ещё не расставлены прямо и устойчиво в юной голове мысли, а есть только чувство, что так жить нельзя, что такая жизнь – не для них.

Коррупция и рабовладельчество – это эквивалентые понятия в плане их воздействия на общество. И тот и другой общественный процесс поддерживается той частью людей, в которой более всего сильно животное начало, у которых сознание находится на архаическом уровне.

Таким животным людям инстинкт велит подавлять всех членов своей стаи, грабить их, насиловать и убивать, отнимать у них добычу и тащить в свою личную нору. Эти животные люди удерживать всё человеческое общество на своём животном уровне.

Противовесом животным людям является человек разумный и общественный. Человек, заботящийся обо всём обществе, а не только о себе и обитателях своей норы. Человек, изучающий природные и общественные процессы. Человек, изучающий свои собственные мысли и чувства. Это профессионал, двигатель прогресса, человек который делает общество человечнее.

Человек, который не пустыми ханжескими словами, а личным примером своей профессиональной деятельности показывает молодёжи, что только разум и справедливость могут сделать общество счастливее.

Коррупционер в опасении за своё место у кормушки старается всячески не допустить изменения порядка вещей. Целый класс коррупционеров помогает друг другу оттирать профессионалов от общества, изолировать их, опорочить, оболгать и лишить их какого либо влияния на общество, чтобы они не изменили его мораль.

Ибо всё начинается с морали. А мораль зарождается посредством наблюдения за образом жизни окружающих людей. Коррупционеры хотят чтобы большинство клеток в их обществе было в рабстве о опухоли, у коррупции, не сознавая этого факта. Поэтому они и проповедуют патриотизм столь много и столь рьяно.

Но для обитателей своей норы у них есть в запасе совсем иная, секретная мораль. Мораль обмана, лжи, подавления, обогащения – убогая, душная мораль современного рабовладельца, который всеми силами пытается скрыть свою истинную личину и представить себя радетелем справедливости и прогресса.

Но секретную мораль невозможно удержать в своей норе. Она просачивается из этих нор и является наиболее болезнетворным токсином, источаемым опухолью коррупции, который поражает клетки общества, пытается сделать из каждой клетки по большей части раба, а иногда – рабовладельца.

Опухоль коррупции стремится не оставить свободной ни одну клетку общественного организма, такова её изначальная природа.

Между тем, лишь в свободном обществе возможен прогресс, уход от животного сознания, от инстинктов подчинения, подавления эксплуатации к осознанию высших благ и планомерному переустройству общества, так чтобы эти блага были доступны каждому.

Молодые люди должны прежде всего вооружиться знаниями о природе общественных явлений. Только укреплённый этим знанием юношеский романтизм поможет им успешно преодолевать воздействие токсинов коррупции и потерять себя с юности.

Молодые люди должны объединяться друг с другом, делиться своими знаниями и вместе отстаивать свою внутреннюю свободу, не позволяя токсину коррупции пробраться вовнутрь и захватить их ум, волю и чувства.

У нынешней молодёжи есть гораздо больше средств для объединения чем у моего поколения. Есть Интернет, который выступает и как средство коммуникации и как неисчерпаемый источник знаний. Надо лишь научиться правильно пользоваться этим ресурсом чтобы извлекать нужные знания и объединяться с единомышленниками. Есть наконец сотовые телефоны…

Совсем не обязательно выходить на улицу чтобы донести своё мнение до других людей. Всё это можно делать, не выходя из интернета. Революция делается не на улице, а в человеческих умах.

Если ты сумел понять сам и убедить своих друзей, что ты не желаешь быть ни рабом ни рабовладельцем, а твёрдо намерен быть свободным гражданином и профессионалом, не выходя из Сети, ты уже сделал свою личную революцию.

Ты обязательно встретишь своих единомышленников в реале – не на улице, не на демонстрации. А обыкновенно, обыденно – в магазине, в кинотеатре, в библиотеке, на работе… Вы увидите друг друга, перекинетесь парой слов, узнаете друг друга и продолжите жить свободными людьми.

И коррупционеры уже ничего вам не сделают. Они не могут запретить молодым людям жить и общаться в Сети. Отключить Интернет они не посмеют. Остальной мир ушёл слишком далеко вперёд, чтобы они решились на такую меру. Они понимают что если они попробуют лишить молодых людей возможности общаться друг с другом, в ответ произойдёт массовый исход молодёжи из страны, и это оставит их без питательной среды.

Наихудший враг молодого человека – это соблазн обеспеченной жизни не на средства заработанные собственной профессиональной деятельностью, а на средства, отжатые у других людей с помощью коррупции.

Надо лишь не поддаваться соблазнам и всегда помнить, из какой грязи растут яркие и пышные ядовитые цветы роскошной жизни, наполненной властью над людьми, престижными вещами и чередой удовольствий, которые являются конечной целью людей с архаическим сознанием.

Человеческое общество не может вечно пребывать во власти людей, влекомых животными инстинктами. Раньше или позже оно станет человечнее. Сейчас вы молоды. Когда вы состаритесь, всё плотское, всё амбициозное отойдёт на задний план.

И вам надо будет подытожить свою жизнь и ответить себе на вопрос том, способствовали ли вы очеловечению своего вида или продержали его в животном состоянии на одно поколение дольше. Помните об этом!

Приключения наркокурьеров в дельте реки Амазонки

Лопес, Гомес и Гонзалес ехали на лодке по реке Амазонке и везли с собой три мешка кокаина и пять мешков героина. И собаку Эсмеральду. Ехали они из Медельинского картеля в какое-то другое место.

В Медельинском картеле их проводили в путь очень бережно и заботливо. Дали им с собой одной только текилы десять ящиков, а закуски вообще немеряно. А Эсмеральде дали в дорогу самых лучших собачьих консервов, сколько даже и восьми собакам не съесть, да ещё и сахарную косточку – чтобы было что погрызть если скука одолеет.

А ещё дали им с собой взаправдашние пистолеты и к ним патроны в запасных обоймах. Лопесу дали Глок, Гомесу дали Кольт, Гонзалесу дали Беретту, а Эсмеральде – Смит-энд-Вессон. Настоящим наркокурьерам без пистолетов никак нельзя.

А потом Эсмеральду в сторонку отозвали, вроде бы как пописать сводить, а сами ей потихоньку сказали: ты, Эсмеральда, смотри в оба! Если эти ребята в соломенных шляпах повернут лодку посредине реки куда не надо и захотят загнать наши наркотики налево, ты сразу начинай очень громко гавкать. Мы услышим, прилетим на вертолёте, пристрелим этих засранцев, а тебя, Эсмеральда, наградим настоящей золотой медалью. На собачьей выставке тебе такой медали сроду не дадут! Согласна?

Гав! – ответила Эсмеральда и улыбнулась во всю собачью морду. Конечно согласна, только хорошо бы к медали ещё и косточку повкуснее.

Лопес был маленького роста, очень толстый и всегда весёлый. А Гомес наоборот был очень длинный, худой и постоянно хмурый. А Гонзалес – когда как.

Плыли они себе по реке Амазонке, ели такос, фахитос, начос и бурритос и сальсой закусывали. И дальше плыли, и текилу пили, а пустые бутылки за борт кидали.

А там, куда они плыли, ждали их Эрнандес, Фернандес, Рамирес и Родригес. Они должны были принять груз по описи и выдать им деньги в обмен на наркотики – сколько-то там чемоданов песо. А сколько именно, этого я вам сказать не могу, потому что у песо курс каждый день меняется совсем не по-детски.

Лопес, Гомес и Гонзалес допили первый ящик текилы до конца, бросили за борт последнюю бутылку и только хотели кинуть туда же и ящик, как вдруг из реки высунулось что-то непотребное: выпученных два глаза, какие-то скользкие жабры, немножко плавников и немножко чешуи, а всё остальное – зубы, зубы, зубы…

– Это акула! – крикнул Лопес.

– Это барракуда! – крикнул Гомес.

– Это пиранья! – крикнул Гонзалес.

– Гав! Гав! – сказала Эсмеральда, соглашаясь со всеми тремя.

А зубов вокруг всё больше и больше, от одного берега до другого, куда ни глянь, отовсюду зубы торчат. И так плотоядно эти зубы ощеряются и щёлкают с таким скрежетом, что и дураку понятно, что сгрызут они сейчас деревянную лодку в опилки и щепки, а потом схарчат всех троих вместе с Эсмеральдой, ко всем известной матери – плодородия, с розовыми ляжками. Так что ни одной пуговицы на ширинке не останется.

И тут Лопес быстро схватил фахитос, а Гомес схватил бурритос, а Гонзалес схватил тортилью и кесадилью, и немедленно бросили всё это в самую гущу зубов. А они только плавниками во все стороны трепыхают и жабрами хлопают и скалятся из воды пуще прежнего. Типа мало, говорят, кидай бля ещё!

И так они дальше плыли и кидали, плыли и кидали, плыли и кидали – пока вся еда у них не кончилась. Одна только сальса осталась. Но сальсой от пираньи не откупишься! Сальсу никто кроме мексиканцев есть не может, даже пиранья. А остальные её вообще могут только танцевать, да и то не все.

И вот подступают опять зубы с обоих бортов и скрежещут так что всем понятно, что это уже самый последний ультиматум. А еды-то в лодке больше и нет. Села тут собака Эсмеральда на жопу и завыла похлеще чем саксофон у Чарли Паркера. И смотрит тоскливыми глазами на мешки с наркотой.

Ну что тут поделаешь, права ведь Эсмеральда. Никуда не денешься, надо дальше откупаться. Лопес, Гомес и Гонзалес метнулись к мешкам и начали расшнуровывать на них тесёмки, а Эсмеральда рядом встала и хвостом виляет – помогает, значит.

Сообразительная ведь какая бестия, аж страшно! Умнее Лопеса, умнее Гомеса, умнее Гонзалеса. Умнее даже всех троих вместе взятых. Оно и понятно, на наркокурьерскую службу глупых собак не берут. Удумала же, как речных разбойников ублаготворить и смерти избежать.

А наркотики в мешки, ясное дело, не просто так лопатой насыпаны, а как полагается. То есть, расфасованы в прозрачные пластиковые мешочки в виде белого порошка. И на каждом таком мешочке написано для отвода глаз: Известь негашёная, сто грамм. Это для таможни и погранцов, чтобы не цеплялись.

И вот летят эти мешочки из лодки один за другим прямо в разбойничьи зубы. А пиранья их бодро так хавает и водой из речки запивает. Да только оказалось, что в пакетиках-то вместо наркотиков и на самом деле была известь негашёная. Во всех мешках кроме одного. Это так специально. Как уже сказано было – для таможни и погранцов, для отвода глаз.

Которая пиранья извёстки нажралась, у неё тут же все кишки сварились, аж дым пошёл! И прямиком на дно… А которым извёстки не хватило, тем достался чистый героин. Он только снаружи выглядит как извёстка, а попробуй его внутрь принять…

Короче, нагероиненная пиранья перевернулась кверху брюхом и с большим кайфом поплыла вниз по течению реки Амазонки. А ребята в лодке ещё от страха дышат через раз, но понимают уже, что вроде соскочили с пики-то. И давай они Эсмеральду обнимать, гладить, даже целовать в собачью морду и всякие ласковые слова ей говорить по-испански. А Эсмеральда себе улыбается и хвостом виляет.

А там ниже по течению Эрнандес, Фернандес, Рамирес и Родригес ждут-пождут Лопеса, Гомеса и Гонзалеса и чтобы время скоротать в нарды играют и разные истории друг другу рассказывают на грузинском языке. Они, говорят, раньше грузинами были, а потом им надоело, и решили они стать мексиканцами. Ну а раз решили, то значит так тому и быть.

Мужская решимость – это самая определённая в мире вещь. Взять хотя бы того же Пабло Эскобара, который Лопеса, Гомеса и Гонзалеса на пристани провожал. Он ведь тоже не с самого начала Эскобаром был. А был он обыкновенный одесский налётчик Фима Шлямбург с Молдаванки.

А кокаином он уже потом заинтересовался когда парочку иностранных негров на гопстоп взял и впервые у них из кармана кокаин попробовал. Его, говорят, не глотать, а занюхивать надо! А он – граждане негры, а шо это за порошочек такой расчудесный, а хде ж его делают? Вот с того и началось, а дальше-то уже все знают…

Так вот, Эрнандес, Фернандес, Рамирес и Родригес оторвались на минуточку от нард, чтобы сходить в речку поссать, а тут глядь – плывут по широкой реке Амазонке в вечереющих лучах латиноамериканского темпераментного солнца рыбы-пираньи кверху брюхом и плавниками себе яйца почёсывают. Кайфуют, в общем.

Эрнандес, Фернандес, Рамирес и Родригес конечно не растерялись, схватили бредешок, разошлись по реке Амазонке цепью и всех гадов туда и словили. Если рыбу-пиранью в костре на углях пожарить, предварительно выпотрошив и обмазав глиной, получается так вкусно, что потом никакой другой еды не захочешь.

Короче, Эрнандес, Фернандес, Рамирес и Родригес сожрали по семнадцать порций каждый и вырубились напрочь. Рыбка-то была нагероиненная, однако.

А тут подплывают Лопес, Гомес и Гонзалес, видят такое дело, а жрать хочется уже не по-детски. И тоже уписали по семнадцать порций, а эффект – ну вы сами понимаете какой.

Увидела это дело Эсмеральда, покачала головой и начала очень громко гавкать. А в ошейнике у неё был встроен микрофон и радиопередатчик. И тут же прилетает на вертолёте бывший Фима Шлямбург, который Пабло Эскобар, и весь Медельинский картель вместе с ним. Посмотрели они на это печальное зрелище, а рыбку жареную уже пробовать не стали, хотя и слюнки текут.

Долго молчал Пабло Эскобар, только глазами своими одесскими посвёркивал. А потом и говорит: шлемазлы! Бросьте их в речку, пусть с ними крокодилы разбираются. Ну и бросили, куда деваться…

А как там дальше получилось, это вообще тёмная история, а только если вы когда-нибудь получите гринкарту и приедете в эти места в качестве туриста, то любой индеец вам расскажет, что живут в этой части реки Амазонки семь больших крокодилов – Лопес, Гомес Гонзалес, Эрнандес, Фернандес, Рамирес и Родригес. Говорят они по-испански, и даже по-грузински понимают. Если ты мирный турист, по речке плывёшь, никогда не тронут и даже расскажут как куда проехать. Но если учуют что ты наркотики везёшь – вот тогда пощады не жди!

А Эсмеральде потом памятник поставили из чистого золота. Стоит он в стране Колумбии, в городе-курорте Медельине, сияет-горит в ярких солнечных лучах и хвостом повиливает.

Мусульмидоры и исламбианки

Жизнь становится всё интереснее.

А ведь в сущности всё опять сводится к войне за то с какого конца чистить йяйейцо. И проще всего было бы ввести уголовное преследование как за вмешательство в личную жизнь других людей так и за пропаганду своих личных пристрастий.

То есть – всем известное don’t ask don’t tell сделать правилом, отступление от которого быстро и надёжно приводит за тюремную решётку на недетский срок.

Очень просто: долбись в любую дырку со всеми, кто делает это с тобой по доброму согласию. И не спрашивай никого в какую дырку они осуществляют свою личную жизнь если ты сам не имеешь прямого интереса присоединиться.

То есть, напал на кого-то пусть даже словесно по поводу его или ее личной жизни – добро пожаловать на нары. Стал пропагандировать свой образ половой жизни, не дай бог пошёл на гэй парад – тут же закрыли, не за содомию а за пропаганду. Стал пропагандировать традиционные ценности разнополых половых отношений – попал туда же.

То же самое и аборты – личное дело каждого. Надо – делай. За свой счёт, если это социальный аборт. Если по медицинским показаниям – ну, если страховка покрывает. Хорошо бы конечно еще делать принудительные аборты – преступницам, бомжихам, вообще всем проблемным беременным, где очевидно что новорожденная живность через 15 лет неизбежно будет членом уличной банды. Но к этому общество придётся готовить долго и методично.

Напоминаю, если кто забыл, что вся ситуация в целом коренится вовсе не в половых вопросах социума, а в капиталистической парадигме. В той же древней Греции и Риме и на Востоке гомосексуализм не вызывал никаких проблем. Проблемы появились только когда стало возможным зарабатывать нехилые бабки на гомосячьей индустрии и рекламе, и медиа, а также делать огромные профиты на социальной нестабильности и кризисных ситуациях, в которых искусственно раздуваемый гомосячий вопрос приводит к социальным потрясениям, а хедж фонды загребают бабки.

То есть, фактически, надо отрегулировать финансовое законодательство и сделать невозможными финансовые спекуляции на социальных кризисах. Сделать это – и гомосятина сама перестанет ходить на свои парады, а будет долбиться  в шоколадный глаз дома или в клубах, частным порядком. Без финансовой подпитки любая социальная активность очень быстро сходит на нет.

Джонатан Свифт и эволюция мировоззрения

Когда я был маленький и в первый раз прочитал “Путешествия Гулливера”, я был ужасно раздосадован, как это могли найтись люди, которые не только разбивают яйцо с острого конца, но ещё и смеют воевать с людьми, которые разбивают яйцо правильно – то есть, с тупого конца.

Тут есть один нюанс. Если есть крутое яйцо, то его можно разбивать хоть сбоку. Но есть яйцо всмятку – это совсем другое дело. Во-первых, яйцо не пролазит тупым концом в рюмку, используемую в качестве подставки под яйцо. Поэтом вставлять надо конечно же острым концом.

Во-вторых, через острый конец яйца не влезает чайная ложечка, которой яйцо выедается изнутри. Чтобы ложечка влезла в яйцо, надо острый конец обчистить глубже чтобы достичь нужного диаметра верхней апертуры, но при этом яйцо, понятное дело, проливается и пачкает себе бока, рюмку-подставку и пальцы едока.

Поэтому я естественным образом считал что остроконечников надлежит перестрелять в праведной войне тупоконечником против остроконечной ереси, а пленных перевешать.

Когда я стал взрослым и перечитал Гулливера ещё раз, я уже не болел за тупоконечников. Я уже видел, как много на белом свете идиотов, совершающих шедевры беспримерной глупости, по сравнению с которыми поедание яйца с острого конца – невинная забава. Кроме того, никто ведь не заставляет меня чистить яйцо не с того конца. Пусть они себе едят яйцо как им заблагорассудится, а мне наплевать.

А потом уже в Америке я познакомился с историей суфражисток, затем феминисток, потом узнал историю борьбы негров за право банчить наркотой, не работать и сидеть на велфере и фудстэмпах, потом с борьбой передастов сперва за право харить друг друга в шоколадный глаз, а затем  – во всеуслышание муссировать темы гомосексуализма и заставлять обычных нормальных людей вдаваться в тонкости педеристической культуры и психологических особенностей трансгендеров и прочих гермафродитов.

И когда я ещё раз пересмотрел свои взгляды, сообразуясь с бессмертным творением Свифта, я обнаружил, что я опять, как в детстве, страстно болею за тупоконечников, но теперь уже не из-за яйца всмятку, а из-за понимания того, что все человеческие мерзости начинаются с яйца, затем с личинки, с куколки и потом уже оформляются в имаго, становятся на крыло, и летят, затмевая солнце, и пожирают общество, его становой хребет, его традиции, его жизненные силы.

А всё дело в том, что стоит проявить слабину и дать каким нибудь уродам право лупить яйцо с неправильного конца, как они, вместо того чтобы успокоиться, требуют права пежить друг друга в шоколадный глаз и всем об этом рассказывать и ходить на парад победы своего бесстыдства над общественной благопристойностью.

А потом они требуют грантов, привилегий, фудстэмпов, велфера, программ государственной поддержки, специальных мест в парламенте только для остроконечников. В итоге они подминают общество под себя и становятся священными коровами, оспаривать привилегии которых становится опасным со всех точек зрения.

В итоге они придумывают термин “политкорректность”, который означает затыкание рта и остракизм любого человека, который посмеет нелицеприятно высказаться о священных коровах типа негров, педерастов и феминистов, а теперь ещё и мусульман.

А всё начиналось с малого, с разрешения кучке идиотов лупить яйца с острого конца. В Иране за такие дела вешают. Но беда в том, что сами вешатели тоже извращенцы только совсем иного рода.

Вот так и получается… Если сразу придавить остроконечников и заставить покаяться, а упорствующих повесить, получается Иран. Если разрешить им лупить яйца не с того конца – получается Обамакер и политкорректность.

Трудно найти баланс. Очень трудно найти баланс… Чтобы и яйца были целы, и права всех и каждого соблюдались без перекосов в пользу прав одних за счёт прав других. Трудно быть Гулливером…