Эйнштейн, Бор и Гельмгольц

Текст черновой, доводить не буду никогда. Пишу по сути сам для себя потому что тематика вряд ли кого-то заинтересует.

Для начала несколько ссылок на описание теории символов (или иероглифов).

http://intencia.ru/FAQ-print-6.html

http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_philosophy/6169/%D0%98%D0%95%D0%A0%D0%9E%D0%93%D0%9B%D0%98%D0%A4%D0%9E%D0%92

http://vikent.ru/enc/1964/

Критику теории символов можно не читать в виду полной научной и философской несостоятельности оппонентов, ни один из которых не удосужился объяснить, почему субъективные представления о мире у дождевого червя или даже у акулы не является изоморфными внешней реальности, которую они отражают, а у человека почему-то вдруг уже являются.

Ну, прежде всего, критики не могут понять, как же может быть так чтобы Луна, которую человек видит глазами и изучает различными приборами, на самом деле была не такой как её кодирует зрительный анализатор человека, создавая её субъективный образ, а какой-то другой. Например, такой как её воспроизвела бы в уме акулы её боковая линия. Или наоборот, в уме сверх-интеллектуального существа, обладающего неизмеримо более информативными органами чувств чем человек.

С точки зрения противников теории символов, человек почему-то считается продуктом высшей и конечной стадии эволюции, и более совершенной нервной системы и соответственно восприятия и мышления природа уже не создаст. Уже та, которая есть у человека, гарантирует изоморфизм между реальностью и её субъективным отражением.

Но этот сильно горделивый антропоцентристский постулат надо ещё доказать. А пока он не доказан, можно считать только, что нервная система человека способна воспринимать объективную реальность точнее и богаче чем таковая у кольчатого червя. Но изоморфизм между реальностью и её субъективным отражением в человеческом уме из этого никак не следует.

Частичного изоморфизма не бывает, как и частичной девственности. Он или есть или его нет. А посему будем считать теорию Гельмгольца вполне рабочей и относиться к собственным представлениям о реальности как к кодированному представлению, несмотря на то что то, что мы ощущаем, представляется нам самой этой реальностью.

Теперь даю ссылку на Принцип локальности, Принцип Гюйгенса — Френеля и Парадокс Эйнштейна — Подольского — Розена

Все три статьи надо внимательно прочитать и все основные парадигмы понять и запомнить, чтобы читать эту разборку дальше. Итак, прежде всего необходимо кратко обсудить физический и философский принцип локальности/близкодействия, который утверждает, что на объект влияет только его непосредственное окружение. А раз так, значит можно рассматривать экспериментальную установку как квази-замкнутую систему, свободную от всех внешних влияний, и выводить фундаментальные мировые законы из результата локального эксперимента, который принципиально можно защитить от внешних наводок.

Не будем пока трогать эксперименты и теорему Белла, а уведём мысль в совершенно ином направлении, далёком от физики.

С точки зрения принципа локальности можно дать очень интересное и довольно абстрактное определение интеллектуальной системы. Итак, интеллектуальная система – это физический объект, способный единовременно фиксировать состояние ряда физических систем, которые удалены друг от друга настолько далеко, что не могут оказывать друг на друга никакого физического влияния, сравнивать их характеристики со своими внутренними данными и оказывать определённое воздействие на какие-то иные физические системы, которые также физически не связаны с ранее упомянутыми физические системы, которые наблюдает интеллектуальная система.

Пример. Мозг кошки – это интеллектуальная система. Он фиксирует снижение уровня глюкозы в крови этой кошки, он даёт команду лапам бежать к кормушке, а глаза фиксируют что физическая система “кормушка” пуста. Далее кошка воздействует лапой на физическую систему “форточка”, открывая её, и выскакивает на улицу, где она начинает поиск физической системы “мышь”, ловит её и съедает.

Заметим, что кровяное русло кошки с пониженным содержанием глюкозы, которое фиксируется мозгом и даёт ощущение голода, кормушка, форточка и мышь никак друг с другом не связаны. Таким образом, интеллектуальная система – это физический объект который нарушает принцип локальности по определённому алгоритму.

Говоря о нарушении принципа локальности интеллектуальной системой, я не говорю о нарушении ей фундаментальных законов физики, а всего лишь о беспрецедентном нарушении вероятности хода физических процессов в реальном мире, которое вызывают интеллектуальные системы. Так например, если бы кошка не была интеллектуальной системой, как не является ей губка, она бы подобно губке впитывала питательные вещества всем телом, и вероятность того что мышь была бы поймана и съедена из-за того что в жидкой биологической ткани именуемой кровью снизилось содержание глюкозы, была бы равна нулю.

Интеллектуальные системы способны нарушать принцип локальности в ещё большей степени, действуя совместно. Так например интеллектуальная система “кошка” может поймать мышь, но не есть её, а принести и положить на крыльцо своего дома. И тогда интеллектуальная система “бабушка”, увидев дохлую мышь, залезет в погреб, достанет физический объект “крынка” и нальёт кошке физический объект “молоко” в физический объект “блюдце”.

А теперь самое главное: для того чтобы все эти действия оказались возможны, интеллектуальная система должна содержать внутри себя взаимосвязанное представление обо всех вовлечённых в действие физических объектах, которые в физическом мире совершенно никак друг с другом не связаны.

Таким образом, мы можем сделать вполне убедительный вывод, что психические явления, субъективный мир, который является совершенно особой частью интеллектуальной системы “человек” (и в том числе “физик-теоретик”), принципиально отличается от построенной им модели физического мира тем, что он не подчиняется принципу локальности. В субъективном мире человека может одновременно отражаться множество объектов, не имеющих никакой физической связи друг с другом. И не только отражаться изолированно друг от друга, но и получать ту или иную субъективную взаимосвязь. Например, в уме астронома, который наблюдает, скажем, Луну и спутники Юпитера и сравнивает их друг с другом.

Для чего были приведены все предыдущие рассуждения? Для того чтобы убедить физика-теоретика рассматривать не только физическую реальность, которую он изучает и моделирует с помощью теоретических построений и привлечённых для формализации этих теорий матметодов, но и основные принципы работы его собственного интеллекта, который он использует для создания теорий и математических моделей физической реальности.

Физик-теоретик, как и любой иной учёный, должен понимать, что создаваемая им модель реальности и тот аспект реальности, который моделируется этой моделью – это рядоположенные явления. Что представляет собой “реальность так как она есть”, человек принципиально знать не может. Это прекрасно показано в работах Эммануила Канта, на которые даже ссылку давать нет смысла ибо каждый человек с высшим образованием должен помнить их основные идеи из курса философии.

А теперь вернёмся к первоисточникам. Цитирую:

Локальный реализм — это комбинация принципа локальности с «реалистичным» предположением, что все объекты обладают «объективно существующими» значениями своих параметров и характеристик для любых возможных измерений, могущих быть произведенными над этими объектами, ПЕРЕД тем как эти измерения производятся.

Почему эта философская парадигма совершенно несостоятельна? Потому что она постулирует нечто, неважно что, о физической реальности такой какой она является совершенно объективно – то есть до и в отсутствии какого-либо взаимодействия этой реальности с наблюдателем и эспериментатором.

Суть в том, что поскольку наше восприятие реальности является упрощённым кодированным представлением о ней, мы не можем делать о настоящих свойствах этой реальности абсолютно никаких допущений.

Все наши знания о реальности начинаются с момента наблюдения и никак не раньше. При этом никакое сколько угодно длительное и тщательное наблюдение не даст наблюдателю и учёному возможности построить модель наблюдаемой реальности, изоморфную этой реальности.

Из этого с неизбежностью вытекает, что локальный реализм – это концепция, начисто лишённая философского и научного смысла. Наблюдатель является важной и неизбежной частью в любой научной теории. Любая попытка устранить его и сделать теорию стопроцентно объективной обречена на методологическую и научную неудачу.

 В этом плане излюбленная фраза Эйнштейна о том, что “Луна не исчезает с неба, даже если её никто не наблюдает”, также не несёт в себе никакого методологического смысла. Ведь Луна, которую наблюдает, например, собака со двора, выглядит существенно иначе чем Луна, которую наблюдает лягушка, сидящая на берегу озера, и совсем не так как Луна, которую наблюдает старшеклассник в школьный телескоп.

А вопрос о том, какова из себя Луна не так как она выглядит для каждого из вышеперечисленных наблюдателей, а сама по себе, и даже о том, является ли Луна чем-то отдельным в физической реальности, существующей вне зависимости от наших ощущений, или это только наши ощущения выделяют и обособляют её от остального физического мира, это мы знать принципиально не можем. Потому что предметность, аналитическое разделение внешней реальности на отдельные эмпирические объекты – это не более чем основной принцип кодирования внешней реальности нервной системой человека, и проецировать предметность на внешний мир допустимо лишь в обыденном мире, но в научных теориях это допущение может привести к построению неадекватной теории и неработающей модели.

Перейдём теперь к концепции измерения. Измерение в нативном виде существует уже в самих природных органах чувств. Психофизический закон Вебера-Фехнера формализует это положение с помощью логарифмической шкалы. Измерение – это то, с чего начинается процесс построения субъективного образа объективной реальности. Вне всякого сомнения, каждое измерение имеет определённую погрешность, которую можно оценить и скорректировать, повторяя эксперимент.

Но, как выяснилось в ходе исследований физического мира, измерение состояния микрообъектов изменяет их состояние в момент самого измерения, и поэтому результат измерения даёт состояние микрообъекта не до измерения, а после него. И эти два состояния настолько отличаются друг от друга, что этими различиями нельзя пренебречь как в физике макротел.

Упомянутый выше Парадокс Эйнштейна — Подольского — Розена, а точнее, мысленный эксперимент, находит лазейку, с помощью которой состояние одной микрочастицы до измерения может быть определено косвенно путём измерения состояния другой микрочастицы, при условии что обе микрочастицы были порождены одной микрочастицей-предком.

Но квантовая физика разрушает эту попытку, поскольку экспериментально было установлено наличие нелокальной связи между двумя частицами-потомками общего предка, тоже частицы, и эта нелокальная связь описывается волновой функцией. Из этого следует что измерение частицы-потомка, мгновенно – не со скоростью света а именно мгновенно – изменяет квантовое состояние второй частицы, как бы далеко она не находилась.

Следствием этих свойств физического мира, обнаруженных экспериментальным путём, является необходимость ввода вероятности в математический аппарат квантовой механики. Причём эта вероятность является не атрибутом объективного мира, такого как он сам по себе, а результатом невозможности современных приборов измерять состояние микрообъектов без изменения их состояния самим этим прибором в процессе измерения.

Оказалось, что состояние объективного мира принципиально не может быть отражено интеллектуальной системой без некоторого искажения физической частью интеллектуальной системы отражаемой реальности в процессе измерения её свойств.

Далее пошли чисто философские тёрки. Эйнштейн упёрся в соблюдение принципа локального реализма и хотел создать теорию физической реальности, такой как она есть на самом деле, начисто выбросив из неё активного наблюдателя, взаимодействующего с физической системой для получения данных о ней, и погрешности, связанные с этими действиями. Он желал сосредоточиться исключительно на объективной картине реальности, абстрагировавшись от экспериментальной базы исследований и накладываемых ею принципиальных ограничений.

Альберт Эйнштейн не желал понять принципиальной разницы между объективной реальностью и её субъективной моделью (построенной при участии наблюдателя, который является неустранимой частью этой модели). Поскольку он категорически ставил знак равенства между теоретической моделью и её предметной областью, то есть, физической реальностью, такой как она есть, он посчитал, что вероятность, введённая в аппарат квантовой механики, объявили фундаментальным свойством этой реальности, а не результатом неустранимых искажений вносимых в системы процессом съёма экспериментальных данных. Посему он провозгласил свой тезис о неполноте квантовой теории. И сопроводил его заявлением: “Бог не играет в кости”.

Зато это различие хорошо понял Нильс Бор, который ответил Эйнштейну, цитирую:

“Невозможность более подробного анализа взаимодействий, происходящих между частицей и измерительным прибором … представляет существенное свойство всякой постановки эксперимента, пригодной для изучения явлений рассматриваемого типа, в которых мы сталкиваемся с своеобразной чертой индивидуальности, совершенно чуждой классической физике”.

Мораль сей басни очень проста: чем дальше будет развиваться и усложняться теоретическая физика, тем больше её будет тормозить игнорирование теоретиками тех основополагающих принципов, по которым работает их собственный интеллект, а также методологических аспектов процесса познания. Все эти знания, не являясь знаниями из области физики, должны, тем не менее, стать полноправной частью физической науки и изучаться и учитываться в построении модели физического мира не менее тщательно чем сама физическая реальность.

1 thought on “Эйнштейн, Бор и Гельмгольц”

  1. Интерессно…
    В неорганической химии существует только три абстрактных теории работающих только в определённых условиях, единой теории нет до сих пор.
    Пока учёные будут работать по принципу “клюй ближнего, сри на нижнего” – развитие и дальше будет идти черепашьими темпами.

Comments are closed.