ФИЛИОКВЕ

Эссе написано приблизительно в 2010 году. Размещалось на моём предыдущем блоге, который не сохранился.

Итак, создание богом невидимого сиречь ангельского мира и видимого то бишь материального мира богословы считают актом творения, но подчёркивают, что у бога не было никакой особой причины для этого божеского деяния. Акромя ЛЮБВИ, конечно. В то же время рождение сына и исхождение духа считается вечным, а может быть даже и предвечным. В этой теологической терминологии хер-то разберёшься. Кто хочет самостоятельно потыкаться в во все детали и почитать про  Иустина, Тертуллиана, Августина Аврелия, Иоанна Дамаскина и всех остальных разработчиков христианского знакового поля,  тем могу дать соответствующие линки, а больше ничем помочь не могу.

Главная штуковина состоит в том что никакой троицы при жизни самого Иешуа из Назарета никто не ведал, и сам Иешуа про неё ни словом не обмолвился. Это уже потом христианским теологам пришлось придумывать всякую херню чтобы не только приёмный сын еврейского плотника Иешуа стал полноправным богом, но и сам авраамический бог-папаша при этом не потерял своего могущества.

Одним словом, воленс-неволенс, но благодаря выходке плотницкого сына образовалась некая религия, которая отпочковалась от иудейского единобожия, но при этом в ней появилась “фирменная штучка” – сын божий, придающая особый смак новой религии. Сын, он как бы к людям гораздо ближе поскольку сам был изрождён женщиной и какое-то время походил в человеческом теле, а стало быть гораздо более лоялен к людям чем его папаша-громовержец где-то там наверху.

Но если некто – сын бога, то этот некто получается уже тоже вроде как бог. И тут мы имеем уже не единобожие, а хрен знает что. Положение явно надо было спасать. Нужно было твёрдо сохранить и принцип монотеизма, и наличие в религиозной системе не только бога отца но ещё и бога сына. Нужно было сконструировать некую категориальную систему, в которой некоторое множество сущностей можно было трактовать как единую сущность. Вот так древние христианские богословы вступили на тернистый путь системного проектирования.

После многотрудных и противоречивых поисков и споров, продолжавшихся не одну сотню лет был сформулирован Никео-Цареградский Символ веры:

* Бог Отец является творцом всего сущего (видимого и невидимого)
* Бог Сын предвечно рождается от Бога Отца
* Бог Дух Святой исходит от Бога Отца.

Вот только посмотрите какая изящная филигранная система с необъятным множеством интерпретаций. Тут тебе и отношение Сущность – Связь (Entity – Relationship ) по Чену, тут и объекты, обменивающиеся сообщениями, тут и клиент общающийся с сервером по сети, тут и центральный процессор, общающийся с периферийными устройствами по системной шине. Аналогий масса.

Из всех аналогий меня больше всего интересует именно распределённая вычислительная сеть. Весьма забавно отображается деплоймент этой сети. То есть, сперва существовал только центральный процессор со встроенным генератором реальностей, то есть Бог. Помимо этого центральный процессор Бог обладал возможностью генерации интерфейсов – это то самое предвечное рождение бога-сына и физического трафика между элементами системы – это разумеется святой дух. Используя все эти предвечные возможности Бог генерирует две реальности, видимую и невидимую, и между ним и этими реальностями немедленно начинает ходить траф – святой дух. Святые отцы забыли упомянуть, что траф ходит в обе стороны, но поддерживается траф исключительно богом-отцом, и в этом плане он исходит только от него. То есть не в плане направления, а в плане постоянного бесперебойного трафа, который существует по воле центрального процессора. А так это без сомнения полнодуплексный интерфейс.

В какой то момент периферия начинает глючить. Элемент “люди” начинает выдавать непонятные косяки. И тогда центральный процессор-бог-папаша генерирует специальный интерфейс, который должен стоять в оконцове целевого канала связи между центральным процессором и глючными девайсами. Разумеется, этот интерфейс принимает форму одного из этих девайсов, то есть, жывого человека, известного под именем Джизус Крайст. Джизус сканирует некоторое количество девайсов типа “человек”, устанавливает связь, после чего с помпой отбывает в невидимый мир, поближе к папаше. Но весь кайф в том, что хотя новый интерфейс достаточно быстро отдалился от периферии, связь осталась и траф в виде святого духа непрерывно поступает в достаточных количествах от бога отца к богу сыну, а от него – к нам грешным.

Так вот как раз эту самую фичу – исхождение святаго духа от бога сына и отрицает православное восточное христианство. А западное – признаёт. И даже специально дорисовало к Никео-Цареградскому символу веры нужную пришлёпку, которая повествует о том что святой дух с необходимостью исходит от бога-сына, а не только от бога отца. Эта пришлёпка называется по латыни Filioque, или в кириллическом написании “Филиокве”.

То есть, для западных людей главенствующим принципом оказалась логика системы. По логике, если святой дух не исходит от бога-сына, то люди будут отрезаны от господнего трафа, а это ведь очень херово. Вам вот нравится, когда у вас Интернет в доме отрубают хотя бы на сутки? А тут связь с самим богом оказалась отрезанной на логическом уровне.

Вот в виду этой казалось бы совершенно схоластической фичи у западного и восточного христианства совершенно разная мораль. У западных людей есть персональная связь с Богом. Через Иисуса. И они пользуют её на всю катушку, молятся ежедневно, и делают всё не по своей собственной совести да справедливости, а по тому как Бог велит.

А у восточных православных христиан персональной связи с Богом нет. Потому и мораль у них совершенно другая. Надо сказать что православные богословы протестовали против филиокве в виду того что такая унификация качеств бога-отца и бога-сына унижает бога-отца и снижает его монаршью силу. Монархизм для православных поважнее логики. Ради сохранения идеи единоначалия, самодержавия, можно и логикой пожертвовать, и простого верующего оставить без господнего трафа, предоставив ему самому размышлять о своей судьбе.

Вот так – западные люди, снабжённые трафом от Бога через Христа, построили демократию – то есть систему, основанную на логике, на равенстве функций между различными элементами системы, на распределённости функций и на завязанности всех функций в конечном этапе на господа Бога. Они же построили одноранговые вычислительные сети, и среди них тот самый Тырнет, в котором мы сидим. Они же построили огромную сеть судов, тюрем и адвокатских контор, чтобы дать Богу возможность осуществлять свою волю через хорошо простроенный интерфейс и сложную систему всяческих девайсов.

А восточные люди не имеют персональной связи с Богом, зато верят в батюшку царя и так и пребывают в этой вере. По этой причине они демократию не построили и не построят никогда. Никео-Цареградский Символ веры без филиокве им никогда не позволит этого сделать. Более того, в отсутствие персональной связи с Богом и постоянного мониторинга человеческих действий через полнодуплексный интерфейс, православный человек предоставлен самому себе. Он в своих действиях следует не мелочным божьим предписаниям, оформленным в бесконечные параграфы пуританской этики, а изобретает собственную этику на ходу. Поэтому православный более спонтанен, более автономен, более непредсказуем. Его душа приобретает глубину, ибо ей приходится постоянно и усиленно работать над решением этических проблем, которые в западном мире решаются на уровне готовых рецептов быстро и единообразно.

В качестве расплаты за эту автономность и порождаемую ей духовность, православные люди маются от вечного отсутствия порядка. Ведь единого трафа нет не только между человеком и богом, но и между отдельными людьми. Каждая бухтелка бухтит на свой манер и пытается перебухтеть всех остальных и монаршесть свою показать. Монарх, он ведь не Бог, на престол всегда хватает претендентов. А значит – постоянное месилово и рубилово обеспечено. Вот такой парадокс. С одной стороны духовность, а с другой бардак, а с третьей – ещё и рубилово постоянное. Это на Востоке. А на другой стороне – порядок и скукотища, и никакой душевности.

А чем это гигантское различие между восточными и западными христианами вызвано? Разумеется, различиями в знаковом поле. А чем формально выражается различие в знаковом поле? Всего одной маленькой штуковиной – Филиокве. Которая при дальнейшем развитии систем привела вот к такой огромной разнице.