Эффект Вентилятора – часть четвёртая

Вирус быстро расставил всё по местам и показал настоящую цену всему что мы имеем и умеем, а ещё более тому чего мы не имеем и не умеем. А также не можем и не хотим.

Прежде всего выяснилось, что всё что умеет нынешняя власть – это собирать с нас налоги и тратить отнятое бабло на что им хочется, нас при этом не спрашивая.

Страшно далеки они от народа (С). Они – то есть, власти.

Это только в интернете написано что налоги тратятся на пособия по старости, медобслуживание пенсионеров, помощь неимущим, безопасность и оборону. А на самом то деле большая часть налоговых денег застревает где-то в хитрых статьях бюджета, так что их не найти и не подсчитать.

В славном городе Джексонвилле, что на севере Флориды, например, налоговые деньги тратили на богатые подарки элитному футбольному клубу, на презентации с фуршетами для первых лиц города, на билеты в элитную ложу на стадионе для тех же самых лиц и изысканные обеды с дорогими напитками для них же.

На новое роскошное здание городского суда, хотя старое здание прекрасно стоит и в ремонте не нуждается, но судейским крысам захотелось мраморных ванн, золотых унитазов, и прочих конклавов и альковов. Почему бы не купаться в роскоши, если бабки на неё тратятся не свои, а налогоплательщиков?

На порядки бОльшие деньги тратили на всякие ненужные стройки и усовершенствования в городе. Разумеется, несуразно дорогие, но дорогие с умыслом, потому что деньги на выполнение этих контрактов доставались лучшим дружкам мэра и членов городского совета.

Контракты они получали на бестендерной основе, а составлены эти контракты были так что выполнять их было не обязательно.  Достаточно было получить деньги из городской казны и отстегнуть жырный откат мэру и прочим городским головам, чтобы получить через какое то время следующий вкусненький контракт на многие миллионы, отжатые у простых граждан, у которых дома есть стволы, но которые ещё не поняли для чего они нужны.

В Джексонвилле теперь свирепствует эпидемия ковида, как и во всей стране. Но помимо прочего, во Флориде с 1 июня начинается сезон харрикейнов, и первый тропический шторм по имени Артур уже ломится в северную Каролайну.

Если следующий харрикейн нацелится на Джексонвилл, что будут делать умные головы, потратившие народные денежки на свои дорогостоящие непотребства и излишества?

Где они в одночасье найдут убежища для многомиллионного населения, так чтобы не только укрыть его от урагана, но и держать всех в изоляции друг от друга так чтобы не было повального заражения и массовых смертей?

Простит ли им преданное ими население все смерти и невзгоды, которые принесут им сочетание эпидемии со стихией?

А убежищ нет! Городские власти и не думали их строить. Денежки были им нужны на другое – на их собственную сладкую жызнь! А то что не разворовали, потратили не на убежища от урагана, или бюджетные медицинские и образовательные учреждения, управляемые при участии округа или штата, или хотя бы на раздевалки и сушилки на городских пляжах и бесплатные лежаки, а на что нибудь типа грандиозной никому не нужной арки или памятника или на худой конец, ещё одного городского стадиона. Единственная цель этих мегапроектов – показать величие и щедрость первых лиц, которые распорядились эту херню построить.

Как властители строили рабским трудом пирамиды тысячи лет тому назад, так всё и осталось. Поменялась только внешняя сторона, а по сути схематика нашей жизни осталась такой же  – властители, рабы, пирамиды.

Появился лишь средний класс как следствие возросшей суммы знаний, используемых человечеством в повседневной жизни. Объём человеческих знаний возрос с античных времён на порядки, и доля людей умственного труда, обслуживающих и применяющих эти знания, возросла соответственно.

Казалось бы, люди, умеющие оперировать обширными знаниями, имеют преимущественное право встать во главе общества, но всё оказалось ровным счётом наоборот. Именно этих людей власти ставят под наиболее тщательный надзор и именно их свободу ограничивают более всего.

Всё дело в том, что всеведущего бога, который бы с полным знанием дела позаботился об эффективном управлении в человеческом стаде, увы, нет. Если бы таковой имелся в наличии, он бы конкретно собрал всё стадо и объявил им свою волю:

Слушать сюда, долбоёбы! Я тут глянул, кто в вашей тусовке конкретно рубит фишку, прикинул хуй к носу, и решил, что вот эти ребята будут вами керувать в ближайший отчётный период. Вот список руководящих должностей и моих назначенцев, вот перечень их должностных обязанностей, вот формы отчётности, которые они будут мне засылать раз в квартал через ангелов. Приступайте немедленно! Начнёте косячить – пришлю чертей! Всё, я дальше полетел! У меня ещё стопиццот штук таких планет с такими же долбоёбами в одной только метагалактике.

Подозреваю, что мне тут насыплют целую кучу возражений, что я неправ, и бог таки есть. Не буду спорить, он таки может и правда есть. Но согласитесь однако, что с практических позиций бог, которого нет, абсолютно ничем не отличается от бога, который есть, но которому всё похуй.

В отсутствии верховного надзора со стороны бога, которому не похуй, люди остаются по сути такими же зверями как акулы и кальмары, у которых вожаками стаи становятся отнюдь не самые интеллигентные особи, а самые амбициозные, жестокие, хитрые и изворотливые. Посмотри на ютубе на такую стаю, и у тебя будет полное представление о человеческой властной элите.

По сути интеллектуальная элита с момента своего появления находилась в рабстве у властной элиты, уровень просвещённости и грамотности которой с появлением интеллектуальной элиты не только не возрос, а упал, потому что интеллектуальные функции власти стало возможно делегировать рабам умственного труда, застращав последних так чтобы они от собственной тени шарахались.

Застращать человека, даже исключительно интеллектуального, очень легко. Иерархический статус особи в стае приматов определяется не её интеллектом, и даже не физической силой, а гораздо более филогенетически древними механизмами, связанными с таким малоизученным явлением как гипноз. Генетическая способность особи внушать страх другим членам стаи посредством до сих пор не изученных суггестивных механизмов, в сочетание с решительностью и жестокостью, играет определяющую роль.

Можно было бы проиллюстрировать это положение ссылками на научные труды, но вместо этого я приведу цитату из популярного литературного произведения:

“Держалось все на Автайкине – щуплом человечке с невыразительным лицом люмпена от пивного ларька, с той лишь разницей, что от некоторых выражений, которые иногда принимало это лицо, жидко срали в штаны взрослые, знающие себе цену мужчины, и безропотно пересаживались к петухам гордые сыны Кавказа.” (С) Беркем аль Атоми.

Помимо этого, человеческие особи могут повышать свой ранг в стае с помощью таких поведенческих механизмов как интрига, лесть, провокация, ложь, предательство, подстава, шантаж, оговор и клевета и многое другое. Способность успешно применять эти стратегии требует специфического узконаправленного интеллекта и особых моральных качеств.

Обычно особи, обладающие перечисленными разнородными способностями, сбиваются в клан, который успешно проводит во власть своих предводителей, которые затем уничтожают остальных членов этого клана.

Все, разумеется, вспомнили бандита Кобу, который с подачи авантюриста Ульянова, отжавшего у господина Плеханова аж целую политическую партию, стал товарищем Сталиным, но его пример далеко не единственный. У Гитлера эта часть биографии ничем не отличается, правда до того как стать вождём, он был не бандитом, а ефрейтором в воюющей армии и довольно сносным художником.

Лаврентий Берия, ставленник Кобы и создатель научно-технических шарашек, отчётливо понимал, что рабов умственного труда надлежит содержать в более комфортных условиях чем простых работяг, укладывающих плиты в пирамиды, потому что казарменных условиях мозги должным образом не работают.

Что мы отчётливо наблюдаем на примере военных.

Интеллект, то есть, умение приобретать и использовать знания – это потенциальное оружие в борьбе за независимость.  Поэтому власти интеллектуалов крайне не любят и всегда относятся к ним с подозрением близким к паранойе.

Невежество и необразованность – верный спутник рабства и союзник власти. По этой причине система затрудняет доступ населения к образованию, делая его стоимость недосягаемой для большинства населения.

Власти предпочитают держать народ в невежестве, чтобы люди не умели сами позаботиться о себе и постоянно осознавали необходимость в государственной власти. При этом власти, разумеется, и не думают заботиться о населении, а вместо этого лишь создают видимость заботы с помощью великого множества пропагандистских приёмов.

СССР – это единственный пример в истории, где коммунистическая власть, рвавшаяся к мировому господству, целенаправленно штамповала множество рабов с высшим образованием, исступлённо зомбируя их в процессе обучения марксистским начётничеством, как в наше время исламисты зомбируют своих адептов кораном.

Этим интеллектуальным рабам советская власть платила в несколько раз меньше чем простым работягам, низведя их  до роли расходного материала на коммунистической стройке. Многие инженеры, не выдержав, уходили в рабочие, чтобы прокормить свои семьи.

Какую эпоху и какой общественный строй ни возьми, глубинная суть общественного устройства никогда не меняется. Человечество всегда жило и продолжает жить практически по одному и тому же неизменному правилу: отжать бабки у ближнего любым способом, оттопыриться на эти бабки, и на эти же бабки поставить себе памятник покруче. Чтобы быдло их пуще уважало и преклонялось. С той же целью строятся также и храмы, и прочие культовые сооружения.

Для власть предержащих и быдло, и интеллектуалы, и купцы, и певцы, и ремесленники – это не более чем биомасса, из которой они отжимают полезные ништяки, а также театральная массовка, которая щекочет самолюбие.

Примерно по той же схеме живут и колорадские жуки: дружно сожрать всю картошку вместе с ботвой и пестицидами и потом дружно сдохнуть. Единственное отличие состоит в том что колорадские жуки строят свои памятники под землёй из погрызенной картошки, и людям их не видать пока они не начнут собирать урожай.

Почему же эта удручающе примитивная жучиная схема с такой неизменностью воспроизводится в общественной жизни гораздо более сложного и эволюционно продвинутого вида, обладающего членораздельной речью и освободившего передние конечности от ходьбы для трудовых операций?

Тут самое время вспомнить Курта Левина, придумавшего теорию поля. Эта теория утверждает, что совокупность внешних обстоятельств специфическим образом изменяет поведение человека, актуализируя характерные только для этого сочетания обстоятельств паттерны поведения, которые ни при каких иных обстоятельствах не проявляются.

Проиллюстрируем это положение практическим примером, близким к обсуждаемой тематике.

Допустим, жил-был вполне приличный, ничем не примечательный пассажир, даже не особо жадный… И вдруг он удачно женился и попал во власть. А там он увидел такиииие возможности влёгкую наворовать большие бабки… А главное – с каким кайфом это бабло можно потраааатииить…

И у пассажира начисто снесло крышу! Он охуел до воска ногтей от жадности и вожделения и начал воровать бабло со всей мочи и купаться в роскоши, хотя раньше спокойно жил на скромную зарплату и не парился.

А потом пассажир попутал рамсы, и его сдали ментам свои же. И через год на зоне он уже считал перепавший ему сигаретный бычок и кружку сладкого чая верхом роскоши.

Теория поля Курта Левина в своём академическом виде совершенно неработоспособна, неразвита и неприменима в практической психологии как и фрейдовская теория бессознательного и великое множество прочих теорий, с которыми можно в сжатом виде ознакомиться, открыв учебное пособие.

Но именно эти две теории стоят особняком от остальных, потому что при совместном примененииони рождают фундаментальное понимание основ разумной коллективной человеческой жизни.

С точки зрения обеих теорий, мотивация человеческого поведения определяется взаимодействием неосознаваемых по своей природе желаний и хотений (“бессознательное” Фрейда), и совокупной спецификой социальной среды, в которой живёт индивид (“поле” Левина).

При этом определённые (но заранее неизвестные) свойства “поля” способны совершенно по-разному взаимодействовать с “бессознательным”, активировать совершенно разные потребности и желания, и формировать стремления, навыки, жизненные установки, физические и интеллектуальные умения, спектр знаний и характер этого индивида.

Личность – это продукт многократного реципрокного взаимодействия между “бессознательным”, “полем” и опосредованной разумом репрезентацией того и другого в сознании индивида, то есть, совокупность знаний и жизненных установок. По мере становления личности опосредующая роль разума увеличивается, достигая в определённый момент своей предельной величины, определяемой типом личности и вероятно, всё тем же “полем”.

Никто из смертных не в силах адекватно осознать и понять ни себя самого, ни своё окружение. Человек – не бог, а всего лишь теплокровное животные. Бывает что собака лучше понимает своего хозяина, чем он её.

Собаки, конечно, как и люди, бывают очень разные, и тот кто сказал, что не видит ничего худого в этом звере, никогда не сталкивался со стаффорширдским терьером, которого вывели определённые люди для вполне определённых целей. Бывают ещё и такие люди, по сравнению с которыми стаффорширдский терьер – божья коровка.

Поскольку социальная среда не гомогенна, индивид подвергается воздействию прежде всего той части среды, где он находится физически и социально, а остальная часть для него практически не существует. То есть, для индивида “поле” – это та часть среды, в которой этот индивид существует.

К примеру, мальчишки советских времён все как один мечтали стать космонавтами, а девчонки – жёнами офицеров и партийных работников. В перестройку же мальчики мечтали стать авторитетными ворами и бандитами, а девочки – валютными проститутками.

Поле – с ним не поспоришь! Дьявольски сильной и необычной должна родиться личность, способная решительно и результативно воспротивиться влиянию поля, покинуть свою социальную среду и найти себе иное поле, более соответствующее данной личности. Не секрет, поморских рыбаков и крестьян тысячи, а Ломоносов – один на всех.

В обычных же обстоятельствах, обычный, например, обитатель обычных трущоб никогда не увидит университетской кафедры физики и ни разу в жизни не воспользуется каким-либо физическим прибором (кроме разве что ареометра), а университетский профессор физики будет моментально избит и ограблен обитателями гетто, в котором первый индивид умеет жить как рыба в воде и способен постоять за себя.

Но если бы этот профессор родился и жил в гетто, он наверняка бы дал отмашку грабителям, а скорее всего был бы частью их банды. Правда, теоретической физики он бы скорее всего не знал. Но её бы знал фавелейро, если бы он родился не в фавеле, а в обеспеченной семье университетских преподавателей и окончил университет.

Ни профессор физики, ни фавелейро ничего не знают о жизни политиков, лоббирующих интересы финансовых кланов, о том кто и как манипулирует ценами на нефтяные фьючерсы, как верстают новостную ленту, как составляют расписание поездов, и как пишут правила и регламент для похоронных бюро по работе с трупами усопших.

А так же кто и как проверяет правильность и эффективность всех вышеупомянутых действий.

Если рыба дохлая, её принято называть “снулая”, а если это человек, то “усопший”. Почему не наоборот – рыба усопшая, а человек снулый, никто не знает. И не пытается. Просто вот – так принято говорить, и этого достаточно.

Отсутствие желания находить ответы на множество вопросов обнаруживается не только в дзеновском коане об усопшей рыбе, но и практически везде.

Ведь финансы, фьючерсы, новостные ленты, расписания транспорта, словоупотребление в языке, правила захоронения трупов, часы работы суши-бара, наличие запасов кислорода в больнице, цены на нефть, курс валют… В каких-то ситуациях все эти разнородные сферы общественной деятельности непременно пересекаются между собой!

Но скажите мне, кто, как, когда и на какие средства изучает и моделирует все эти возможные пересечения и их возможные последствия?

И может ли общество, в котором таковые пересечения не только не изучаются, но и просто не берутся в расчёт – и даже не осознаются – считать себя безопасным?

И тем не менее, каким-то непостижимым образом желания определённых индивидов получают социальное одобрение, подкрепление и финансирование. Чьё-то желание, чья-то мысль, в отличие от неисчислимого множества мыслей, так и оставшихся мимолётными мыслями, многократно усиливается общественными ресурсами и претворяется в изменения законодательства, или в строительные работы,в новые технологии.

Чьи-то мысли изменяют облик городов, содержание телепередач, курсы валют, моду, спортивные и сексуальные пристрастия, начинают и останавливают войны и социальные протесты и ещё миллион всяких вещей, которые не охватить взглядом и умом.

Объективная сложность общественного организма колоссально и неизмеримо превышает возможности человеческого интеллекта по её пониманию, и по этой причине эта сложность не может получить даже приблизительную оценку.

Между тем – в идеале – человек только тем и отличен от животного, что его сознание способно возвышаться над его животными потребностями и представлять себе мир во всей его невообразимой сложности, и стремится изучить, осознать и понять эту сложность.

Но это – в идеале. А у обычного человека толпы возвышаться способен только половой орган при виде аппетитной самки. Человек толпы – это двуногое жывотное. Поэтому мир и социум представляется человеку толпы настолько сложным, насколько это может допустить его микроскопический разум. И чем глупее индивид тем проще его мир.

А чем проще мир, тем проще индивиду принимать решения и действовать в этом простом мире.

Чем проще представления человека о мире, тем больше в этих представлениях властвуют животные инстинкты, и тем меньше – разум.

Необходимо отдать должное мудрости природы. Созданные ей в долгом и кропотливом процессе эволюции инстинкты и истинктивное поведение доказали своё неоспоримое преимущество над любой формой генетически совсем ещё юного разумного поведения.

Инстинктивное поведение отличается от разумного тем, что у него нет сознательно поставленной цели.

Инстинкт может заставить человека повышать свой социальный статус, идя по трупам своих сограждан, может проявиться в форме стремления в высшие сферы власти или к безудержному обогащению за счёт других людей.

Инстинкт может заставить реверенда распространять своё семя в популяции, насилуя дочерей добрых прихожан.

Но инстинкт не может заставить человека построить атомную электростанцию или подводную лодку. Это могут сделать только люди, способные к сосредоточенной разумной деятельности, не созвучной с базовыми животными инстинктами. Люди, у которых разум превалирует над инстинктом. Люди гораздо более ушедшие вверх по дереву эволюции чем те, у кого инстинкты превалируют над разумом.

Институты морфологии мозга, как и научные учреждения по изучению человеческого поведения, утверждают, что уровень дифференциации морфологии человеческого мозга, как и определяемого этим мозгом поведения, достигает уровня межвидовых различий.

Межвидовых, Карл!

И как ни прискорбно, самые примитивные, самые животные, самые архаичные и неразвитые подвиды homo sapiens, движимые сильнейшими инстинктами, подчиняющими разум, управляют обществом и отдают приказы людям, способным к сосредоточенной разумной деятельности.

Даже на научной кафедре бездарный подлец, движимый инстинктом пролезания наверх, легко одержит верх над талантливым учёным, займёт кафедру и будет отстаивать свои нелепые теории, нанося непоправимый вред науке. Или украдёт чужой труд.

Что уж говорить о корпорациях и правительственных учреждениях? Там наверху от века сидела и будет сидеть подлая себялюбимая жывотная мразь, движимая обезьяньими инстинктами, почти не опосредованными разумом.

Поэтому штатная деятельность всех этих учреждений чрезвычайно неэффективна. Эффективна в этих учреждениях только деятельность по обогащению и усилению власти стоящих в их главе отвратительных жывотных.

На обычном языке такое положение дел называется коррупцией. Коррупцию обычно представляют как нерегулярное, несистемное, эпизодическое, и в принципе исправимое и искоренимое явление.

Увы! Люди не понимают, что коррупция – это самый мощный, стабильный и системообразующий процесс в нашем обществе, воспроизводимый с исключительной регулярностью во всех слоях общества, и более всего в верхних эшелонах, ибо там злоупотребления дают на порядки больше прибыли.

Как отличить коррупционера от нормальной человеческой особи?

Придите на свинарник, когда там собираются резать свинью и поучаствуйте в процессе. Вот добрый ветеринар добродушно почёсывает ножичком свинку по рёбрам, приговаривая “Маленькая моя, жырненькая моя! Я так тебя люблю, я тебя совсем не больно зарежу”, после чего аккуратно просовывает свинорез между рёбрами и умело разрезает сердечные камеры.

Обречённая свинка издаёт душераздирающий визг, после чего заваливается на бок, и ноги её начинают мелко трястись, а из узкой ножевой раны фонтаном хлещет красная убойная кровь.

И тут всё остальное стадо, внезапно почуяв эту кровь, взрёвывает и мигом сатанеет. Свиньи с диким рёвом, топча друг друга, бросаются жрать эту свежую кровь своей недавней подруги. Самые свирепые – пробиваются к умирающей свинке и грызут клыками рану, чтобы сожрать побольше крови.

Ветеринар лупит их по морде тяжёлым яловым сапогом.

Только что свинки мирно бродили, похрюкивая, по свинарнику, и вдруг часть стада в мгновение ока озверела и бросилась на запах свежей крови своей подруги и со-свинарницы. А какая то часть свиней осталась равнодушной. Генетика!

Вот точно так же и двуногие свиньи, склонные к коррупции, звереют от запаха денег, которые можно украсть, пробившись на вожделенные верха власти, как к свежему трупу матёрой свиньи, источающему аппетитную кровь.

У коррупции – лицо свирепой алчущей свиньи, движимой осатанелой жаждой крови, и эту кровавую жажду невозможно урезонить никакими разумными доводами.

Эти двуногие свиньи правят человеческим сообществом всю его долгую историю.

Пока люди жили малыми племенами, и жизнь была полна опасностей, роль вождя не сулила больших материальных выгод, зато возлагала на претендента множество непростых обязанностей.

Соответственно, вели себя и инстинкты. Инстинкт внутривидового соперничества вступал в непростую схватку с инстинктом самосохранения.

Но в эпоху больших государств, в которых властная верхушка имеет никем не контролируемый доступ к несметным национальным богатствам, история выстроила совершенно иное курт-левинское поле, вызвав к жизни те самые кровожадные до денег и власти свинячьи инстинкты и строго предопределив психотип членов стада под названием “государство”, которые будут занимать в нём главенствующие места.

Немыслимая в царстве животных централизация жизненных ресурсов дала толчок формированию особо мерзкого подвида людей, чрезвычайно охочих до траты этих ресурсов на себя.

И не только не стесняющихся, но и откровенно наслаждающихся возможностью подминать под себя своих сородичей и заедать их век. Прообразом этого подвида людей являются те самые кровожадные свиньи, возродившиеся в человеческом облике.

Разумные очеловеченные люди не могут попасть во властный верх, потому что в эти сферы их может привести только чуждый их природе свирепый кровожадный драйв.

Всё на что способны человечные интеллектуалы – это создавать для властвующих кровожадных свиней материальные средства для удовлетворения их тёмных инстинктов. Усовершенствованные полицейские дубинки, танки, истребители, ракеты и крейсера, трубы для подводных газопроводов, эксклюзивные дворцы, яхты и искусственные острова, бриллиантовые колье и силиконовые сиськи.

И где-то между делом создаются лекарства, осветительные приборы, детское питание, одежда, айфоны, постоянно ломающиеся ненадёжные автомобили, и жилые дома из картона и спичек, которые средней руки ураган сметает в считанные минуты, и за которые средний обыватель расплачивается по ипотеке всю жизнь.

Можно ли назвать такое общество разумно устроенным и безопасным?

Общество, в котором тупые, подлые и жестокие двуногие звери, которые по своей генетике должны были стать доминантными особями в павианьей стае, стали верховными руководителями общества и государства, состоящего из миллионов людей…

И на эту колоссальную высоту, на эти посты, требующие колоссальной компетентности и ответственности, их занёс простой обезьяний инстинкт и свирепая борьба за власть…

Инстинкт доминирования и желания бороться за власть был создан эволюцией в расчёте на небольшую стаю бабуинов, в которой наличие доминантных особей обеспечивало эффективное разрешение конфликтов в стае и организованный коллективный отпор внешней угрозе.

Этот примитивный инстинкт, прекрасно работающий на стае обезьян, никак не был расчитан на эффективное применение в многомиллионном человеческом социуме, функционирующем на качественно ином уровне чем примитивная обезьянья стая.

Но получилось так, что эволюция выстрелила себе в пятку!

Она создала сложнейшее по структуре общество разумных гоминид, в котором самые жестокие и примитивные особи, движимые могучим природным инстинктом доминирования, и не осознающие ничего кроме своих инстинктивных импульсов, занимают доминантные позиции в этом давно уже не обезьяньем обществе и определяют вектора развития социальной структуры колоссальной сложности, подчиняя себе тех, кто имеет гораздо больше оснований называться людьми, и опуская их до своего жывотного уровня…

Общество, в котором воля и помыслы разумных мыслящих людей скованы пещерными инстинктами правящих ими животных в образе людей. Инстинктами властвующих не людей, но животных, которые постоянно находят отражение в сводах законов  и подзаконных актов, в неформальных правилах общения и принятия решений, в общественной идеологии, в речах говорящих голов в СМИ, которые тоже верно служат своим животным заправилам…

В культе насилия, коммерческой сексуальности и уродливо понимаемой красоты, которую обозвали гламуром (то есть, дешёвый шик и дешёвая фейковая роскошь для быдла)…

В культе всесилия денег, чистогана, финансовой и карьерной успешности как единственного вида успешности в обществе…

В культе коммерческих удовольствий, часть из которых запрещена без разумных объяснений, а просто для того чтобы можно было легально преследовать любого гражданина…

В недоступности образования, в тотальной информационной закрытости, в нарочитой дезинформации общества, в культивировании примитивных идеологий, не имеющих научной обоснованности…

В религиозных культах, воинствующем мракобесии и тотальном запрещении свободы мысли и слова…

В ощущении постоянной небезопасности, страха, желания искать помощи у тех самых жывотных во власти, которые сами и создают эту небезопасность…

В общественном устройстве, которое через умело организованную систему социальных пособий  для деклассированных обитателей общественного дна поощряет рождение умственно неразвитых особей – того самого быдла, слепо повинующегося инстинктам. И которое налогами и поборами на средний класс и непомерно задранной ценой образования всемерно затрудняет рождение и воспитание высокоразвитых грамотных вменяемых людей, у которых разум довлеет над инстинктами.

В ощущении того, что точка невозврата в общественном устройстве человеческой популяции уже пройдена, в ощущении тщетности любых попыток перенастроить наше общество воинствующего жывотного примитивизма так чтобы во власть попадали не агрессивные жывотные, у которых маленький корыстный и злобный разум специализирован на пролезании вверх и борьбе за власть, а высшая интеллектуальная элита, у которой разум довлеет над инстиктами, и которая была бы озабочена добротностью и надёжностью конструции человеческого общества…

Гигантская, никем по настоящему не изученная структура общества, и правила по которым эта структура работает создаётся и изменяется посредством самых разнородных интеллектуальных усилий огромного количества людей, способных к интеллектуальной деятельности и объединённых в различные структуры.

Разумеется, начальный вектор этих усилий исходит от человека, который называется, как и следовало ожидать, начальником.

Практически всю жизнь мне приходилось наблюдать ужасающую закономерность: чем выше по должности был начальник, тем меньше был в нём выражен человеческий интеллект, способность к рефлексии, и даже простое осознание  сложности стоящих перед ним задач. И тем больше это подлое жывотное в своём поведении руководствовалось пещерными инстинктами, направленнными на одну единственную цель: удержаться на начальственном месте и продвинуться дальше наверх.

Нет нужды объяснять, насколько неадекватными и некомпетентными являются приказы, исходящие от такого начальника. Чем выше тем сказочнее. Создаётся впечатление что этих начальников с неандертальскими мозгами специально поставили враги, чтобы погубить всё дело.

Застегнувший верхнюю пуговицу не на ту петлю, правильно уже не застегнётся. Точно так же, если начальник отдал идиотский приказ, исполнители исправить идиотизм начальника не смогут в принципе, потому что от них требуют не делать работу правильно, а выполнять указания начальства.

Таким образом, наше общество несёт на себе явный отпечаток животных инстинктов обезьяньих вождей в человеческом облике, стяжавших высшую власть, его структура и механизмы работы крайне слабо изучены, оно содержит в себе массу конфликтов и противоречий, его человеческие и материальные ресурсы расходуются крайне не эффективно, и – повторю банальность – по сути своей вся социальная структура обслуживает господствующий класс.

Пандемия коронавируса ещё раз обнажила самое длительный, тягостный, трагический и масштабный кризис человеческой цивилизации – кризис управления. Этот кризис начался с момента когда архаичное первобытное племя превратилось в античное государство, подчинив себе другие племена.

С этого момента возникло неустранимое противоречие между постоянно растущей сложностью человеческого общества, которое требовала адекватного государственного управления и социального регулирования, и вопиющей некомпетентностью властных элит, которые продолжали формироваться посредством всё тех же пещерно-палеолитических социальных механизмов что и в обезьяньей стае.

Несоответствие убогой умственной организации и скудного запаса знаний обезьяньих вожаков, стоящих во главе государственных образований и крупных частных структур тем сложнейшим проблемам, которые должно решать высшее руководство, и вызываемые им глубокие общественные противоречия, являются системной катастрофой человеческого общества, которая проявляется повсеместно, вне зависимости от общественного строя.

Мы живём в обществе, управляемом жывотными инстинктами деспотов, пробравшихся на ключевые властные позиции, где должны были находиться умные, образованные компетентные руководители.

Мы живём в обществе, в котором на самые сложные и ответственные руководящие посты, где крайне нужны умные компетентные и самоотверженные руководители, систематически пролезают облигатные паразиты, которые используют захваченный плацдарм для удовлетворения своих жывотных инстинктов.

Даже сейчас, в условиях пандемии и ежедневных смертей ни один государственный деятель не предложил создать научный центр по разработке эффективного и массового средства индивидуальной защиты – комбинации фильтрующей маски и облегающих очков, которые бы надёжно защищали от вирусной инфекции, легко стерилизовались и могли использоваться в течение достаточно длительного срока.

Уродливое курт-левиновское поле, создаваемое бабуинами во власти, искажает жизнь нормальных разумных людей, которые вынуждены подстраивать свою жизнь под это поле и сами начинают думать как бабуины.

Поэтому до сих пор маски шьют и продают кому как бог на душу положит, а научной проверкой их надёжности вообще никто не заморачивается, а про очки и вовсе не вспоминают, хотя учёные уже сто раз повторяли, что вирус садится на слизистую оболочку глаз легче чем на носоглотку.

Этот общественный дебилизм считается нормой только в результате привычки длиной в целую жизнь, и эта тупая рабская привычка передаётся из поколения в поколение. Люди просто никогда не видели чтобы жизнь протекала как-то иначе.

Ни Эразм Роттердамский, ни Вольтер, ни Джонатан Свифт, ни святой Нектарий Эгинский, ни даже великий и ужасный Салтыков-Щедрин не смогли поколебать инстинктивных обезьяньих основ человеческого общества – рабской тупости и оцепенения низкоранговой обезьяны, проявляемых в присутствии тупой и жестокой доминантной особи. Инстинкт в человеческой стае до сих пор жёстко переигрывает интеллект.

При этом свержение одиозного господствующего класса совершенно ничего не меняет. На смену растерзанным озверевшей толпой властителям придут точно такие же жывотные, как это произошло в приснопамятном СССРе. При этом толпа непременно истребит целую массу талантливых и полезных людей, которые по своему общественному положению были вынуждены обслуживать интересы свергнутых господ.

Толпа, плебеи, смерды, быдло, трэш – это точно такие же животные как и те что находятся на самом верху. Большинство людей вообще не способно к организованной интеллектуальной деятельности, приносящей результат за приемлемое время.

Различие между низом и верхом общества заключается только в том что властные верха,  обладающие инстинктами павианов, обслуживает лучшая часть общества, которая своими усилиями придаёт им более менее человеческий вид. Тогда как низы, быдло, только прикармливают социальными благами, оплачиваемыми за счёт среднего класса, но никто его не лощит и не полирует. Поэтому быдло по своему виду и замашкам мало чем отличается от павианов и бабуинов.

Для того чтобы положение в человеческом обществе кардинально изменилось, люди разумные должны создать какой то вирус, которые будет целенаправленно истреблять в обществе означенный сорт жывотных в человеческом облике, пещерные инстинкты которых держат общество в многовековой кабале. Желательно чтобы этот вирус истреблял этих опасных для общества животных прямо в утробе матери на ранних стадиях беременности.

To be continued…

 

 

 

Leave a Reply