Самая правильная жизнь

Высшее благо бессмертно, оно не бежит от нас и не несет с собой ни пресыщения, ни раскаяния: ибо верно направленная душа не кидается из стороны в сторону, не отступает от правил наилучшей жизни и потому не становится сама себе ненавистна. Наслаждение же улетучивается в тот самый миг, как достигает высшей точки; оно невместительно и потому быстро наполняется, сменяясь тоскливым отвращением; после первого взрыва страсти оно умирает, вялое и расслабленное. Да и как может быть надежным то, чья природа движение? Откуда возьмется устойчивость (substantia) в том, что мгновенно приходит и уходит, обреченное погибнуть, как только его схватят, ибо увеличиваясь, оно иссякает, и с самого своего начала устремляется к концу?

Луций Сенека

Один человек всю жизнь жил плохо, и ни дня не жил хорошо. Да он, собственно, ничего и не делал, чтобы начать жить хорошо.

А другой человек всю жизнь жил хорошо. Всё у него было хорошо, кроме одной вещи. Человек, который жил хорошо, хотел, чтобы человек, который жил плохо, ему завидовал изо всех сил. А он вообще не завидовал.

Человек, который жил плохо, не завидовал человеку, который жил хорошо, потому что знал одну важную вещь.

Он знал, что когда жизнь совсем плохая, то от этого плохо жить, но зато будет гораздо легче умирать, когда придёт время.

А оно придёт обязательно, потому что ко всем.

Конечно, умирать будет легче не потому что не страшно. Умирать всегда страшно, даже когда жить вообще не хочется.

Ведь когда жить не хочется, то это вовсе ещё не значит, что хочется умереть.

Потому что это ведь не жить не хочется, а это плохо жить не хочется — мучиться не хочется.

МУУУУУУУУУУУ! читься не хочется.

А ведь придётся, читатель! Когда-нибудь обязательно придётся помучиться…

И даже если обстоятельства складываются так, что жизнь без мучений никак не возможна, умирать всё равно не хочется, хотя жить и мучиться тоже не хочется.

Потому что умирать страшно.

Дрянь ситуация, и сделать ничего нельзя. Разве что примириться со всеми мучениями и опять жить захотеть. Несмотря на все мучения.

Только оно так не получается, чтобы вот так вот взять – и опять жить захотеть.

Потому что ни у кого. И никогда.

Это ведь совсем не так просто – взять да и захотеть чего-нибудь..

Потому что всё что хочется, всегда хочется только само по себе.

А когда ты чего-то совсем не хочешь, а только хочешь изо всех сил, чтобы тебе этого захотелось, то оно никогда тебе не захочется. Тем более – жить.

Хотя, у многих ныне живущих только так и бывает: жить не хочется, а умирать страшно. И раньше тоже так было, только они все уже умерли.

А нынешние всё ещё живут.

И мучаются.

И пока они наконец не умрут, легче им – ну не станет. Но умирать они, тем не менее, не спешат. Потому что умирать всё равно страшно.

Короче, тоска…

Так вот, человек, который жил плохо, надеялся, что ему легче будет умирать не потому что будет не страшно, а потому что будет не жалко.

А чего её жалеть – ведь от плохой жизни нет никакой радости. Одни огорчения. А раз так, значит, и жалеть не о чем. Ну, а когда перед смертью жалеть не о чем, то хотя умирать и страшно, но если вовремя вспомнить, что жалеть-то ведь – не о чем, то вроде бы уже и не страшно.

Потому что страшно – это знать, что вот сейчас, уже совсем скоро, будет плохо, и при этом жалеть, что когда будет плохо, то уже не будет хорошо.

Даже если всё это “хорошо” заключалось в том, что просто не было плохо.

Или даже было плохо, но не так как сейчас, или как оно скоро будет.

А если не скоро, то уже намного меньше страшно, или даже совсем не страшно.

Потому что не скоро. В смысле, ещё далеко.

Поэтому, когда человек умирать ещё не собирается, он смерти не боится.

Потому что он думает, что его смерть ещё далеко.

А когда смерть ещё далеко, то и не верится, что она вообще есть и когда-нибудь придёт. В смысле, не вообще смерть, а лично твоя смерть. Вообще смерть – она конечно есть, и все это знают, без дураков. Даже дураки.

И когда вот так всё не веришь, да не веришь, что лично твоя смерть вообще когда-нибудь придёт, а потом сразу – ну да, сразу – резко вспомнишь, что она ведь обязательно придёт – вот тогда и становится страшно. Ой, как страшно!

Хотя и далеко, а всё равно страшно! Даже ещё страшнее, потому что измучишься, пока дождёшься.

Умирать страшно, и ждать смерти всю жизнь – тоже страшно.

Но если сразу после этого, когда тебе вот так неожиданно стало страшно, как и всем остальным… если в это самое время быстро подумать, что потом, когда твоя смерть будет уже совсем близко, тебе будет уже не страшно, то ты сразу же поймёшь, что сейчас и тем более страшно быть не должно. Потому что не жалко.

Потому что жизнь у тебя плохая – помнишь? – плохая, и терять тебе поэтому нечего. Вот поэтому и не жалко.

На этом месте читатель должен закрыть глаза и два-три раза тяжело вздохнуть.

Человек, который жил плохо, очень часто думал эти мысли. Думал долго и тщательно, до мелочей. Вот поэтому, хотя этот человек и жил плохо, но на душе у него было очень легко. Потому что не страшно и не жалко. В смысле, жить не страшно и умирать не жалко. А может, наоборот – жить не жалко и умирать не страшно. А может, всё же наоборот, как первый раз сказалось… А может… короче, бес его знает.

Но вот как-то раз к человеку, который жил плохо, пришёл в гости человек, который жил хорошо, и сказал так:

– Не представляю себе, как ты собираешься встретить свою смерть. Я всю жизнь жил хорошо и наслаждался жизнью. Перед смертью я буду вспоминать, как хорошо я жил, и мне не о чем будет жалеть. А тебе перед смертью и вспомнить будет нечего! Неужели тебе не страшно будет сознавать, что смерть твоя уже совсем рядом, а настоящей хорошей жизни у тебя так и не было?

Человек, который жил плохо, подумал и ответил:

– А ты разве не будешь жалеть о том, что тебе пришла пора расстаться с твоей хорошей жизнью? Для меня смерть будет всего лишь избавлением от тягот плохой жизни, а вот для тебя она будет мгновенным и бесповоротным лишением всего того хорошего, к чему ты привык, и без чего ты жить не можешь.

– Правильно! – ответил человек, который жил хорошо. — Правильно! Вот если бы я должен был не умереть, а гораздо хуже, чем умереть… То есть, поменять мою хорошую жизнь на твою плохую, вот тогда мне бы было и жалко, и страшно. Но я собираюсь всю жизнь прожить хорошо, а потом – сразу. Сразу умереть. Когда я умру, то меня уже не будет, а раз так, то и моя хорошая жизнь мне будет уже не нужна.

– А разве тебе перед смертью не будет жалко, что твоя хорошая жизнь сейчас вот возьмёт да и кончится вместе с тобой, как обмылок в воде? – спросил человек который жил плохо.

– Понятное дело, не будет! – ответил человек, который жил хорошо. — Когда хорошего в жизни очень много, оно, в конце концов, тоже надоедает. А тебе твоя плохая жизнь разве не надоела ещё?

– Представь себе, нет! — ответил человек, который жил плохо. — Жизнь моя, конечно, плохая, но всё равно интересная, потому что я могу видеть людей и вещи вокруг себя и думать по их поводу разные мысли, когда хочу. Когда мне это надоест, я умру сам по себе, без всяких хлопот. А тебе разве ещё не надоела хорошая жизнь?

– Разве хорошая жизнь может надоесть? — удивился человек, который жил хорошо.

– Так ты ведь сам сказал, что может. – удивился человек, который жил плохо.

– Это я так пошутил. — сказал человек, который жил хорошо, и нехорошо рассмеялся.

– Это ты со мной так пошутил. — сказал человек, который жил плохо, плюнул себе на ботинок и строго посмотрел на плевок. — Со смертью ты так не пошутишь: она шуток не понимает.

– Подожди! – сказал человек, который жил хорошо, и плавно поднял бархатную ладонь на уровень глаз. — Подожди! Это кто из нас пришёл кого смертью пугать – я тебя или ты меня?

– Ты пришёл не меня пугать, а себя успокаивать. Ты думал, что если я испугаюсь смерти в конце моей плохой жизни, то я стану ненавидеть свою плохую жизнь. Ты думаешь, что если я начну ненавидеть свою плохую жизнь, то я стану завидовать твоей хорошей жизни. А ещё тебе кажется, что если я буду завидовать твоей хорошей жизни, то это поможет тебе убедить себя в том, что твоя жизнь – самая правильная.

– Это в каком смысле – самая правильная? — переспросил человек, который жил хорошо.

– А в таком. – сказал человек, который жил плохо. — Ты считаешь, что твоя жизнь очень хорошая, а только успокоиться всё-равно никак не можешь. Точит тебя ржавчина, что может быть, для тебя твоя хорошая жизнь и есть самая лучшая, а только вдруг кто-нибудь другой живёт так, что для него его жизнь ещё сытнее, вкуснее и приятнее, чем твоя жизнь для тебя, хоть она и кажется тебе очень хорошей. И ты думаешь, что может быть, и ты мог бы сделать свою жизнь ещё лучше, только ты не знаешь как. А поскольку ты не знаешь, как тебе жить ещё лучше, ты хочешь, чтобы хотя бы все остальные жили хуже чем ты. Вот ты и думаешь: если все остальные тебе будут завидовать, значит они живут хуже тебя, и значит именно ты и живёшь лучше всех. А раз ты живёшь лучше всех, и лучше тебя жить уже просто нельзя, значит твоя жизнь и есть самая правильная.

– А что, разве не так? — удивился человек, который жил хорошо.

– Если думать по твоему, то всё так. – тихо произнёс человек, который жил плохо, и стал ловить за хвост свою мысль, как кот ловит мышь.

– Вот видишь! – обрадовался человек, который жил хорошо. — Только ты ещё забыл про самую правильную смерть. Видишь ли, я уже сказал, что когда я буду умирать, мне не о чем будет жалеть, потому что я ничего хорошего в своей жизни не упустил, всё самое лучшее изведал сполна, и могу умирать спокойно и благостно, ни о чём не заботясь. Ведь самая лучшая жизнь должна завершиться самой лучшей смертью, правильно?

– Ну да, разумеется. – задумчиво ответил человек, который жил плохо. – Хотя, на самом деле вовсе и не обязательно, потому что жизнь и смерть – это две разные вещи. Но если ещё поразмышлять, то ведь хорошая жизнь и правильная жизнь – это тоже две разные вещи, хоть ты и считаешь, что это одно и то же.

– А разве не одно и то же? — снова удивился человек, который жил хорошо.

– Нет, совсем не одно и то же. — ответил человек, который жил плохо, потусторонне мерцая глазами. — Хорошая жизнь — это когда тебе почти всё время хорошо, но в любой момент может стать плохо. А правильная жизнь – это такая жизнь, когда тебе вообще уже и не надо, чтобы тебе было хорошо. Правильная жизнь, к тому же, это такая жизнь, что когда тебе плохо – и как бы тебе ни было плохо – ты этого просто не замечаешь. Когда ты пренебрегаешь хорошим, каким бы хорошим оно ни было, и не замечаешь плохого, как бы плохо тебе ни приходилось – это и есть самая правильная жизнь.

Человек, который жил хорошо, долго стоял с открытым ртом, а потом сказал:

– Не верю!

Человек, который жил плохо, ответил ему:

Давай тогда пойдём и спросим у Отшельника. Он святой человек, и ему всё ведомо.

когда они подошли к пещере, пришлось прикрыть носы воротником, потому что Отшельник срал всегда прямо у входа, и ужасно воняло.

Человек, который жил хорошо и человек, который жил плохо одновременно начали блевать от невыносимой вони.

Услышав громкие звуки, издаваемые сразу двумя ожесточённо блюющими людьми, из пещеры боком, словно краб, вылез Отшельник и спросил, кашляя и часто озираясь:

– Чего пришли?

Человек, который жил хорошо, и человек, который жил плохо, задали Отшельнику следующие вопросы:

1. После какой жизни легче умирать – после хорошей или после плохой? В смысле, чтобы меньше жалко и меньше страшно.

2. Стоит ли жить хорошо, если в любой момент может стать плохо? Может, лучше, чтобы сразу было плохо, чтобы потом, когда станет плохо, не жалеть, что раньше было хорошо?

3. Существует ли она на самом деле – самая правильная жизнь?

– Ждите тут. Я подумаю. – сказал Отшельник и скрылся в пещере.

Отшельник думал очень долго. Потом наконец вылез наружу.

– Ну что, подумал? – спросил человек, который жил хорошо.

– Пришли тут, понимаешь… Наблевали, как у себя дома… – уклончиво ответил Отшельник, морщась от запаха чужой блевотины, улёгшейся поверх своего привычного дерьма.

– Ну что, подумал? – повторил вопрос человек, который жил плохо.

Да, я подумал. – вздохнул Отшельник. – Я подумал – а не пошли бы вы, ребята, отсюда НА ХУЙ!

Попрощавшись таким бесцеремонным образом, Отшельник повернулся спиной к паломникам, взыскующими истину, и исчез в своей пещере, оставив их стоять у входа в крайнем недоумении.

Иди сам на хуй! – ответил через значительное время человек, который жил хорошо.

Иди сам на хуй! – эхом откликнулся человек, который жил плохо.

Постояв ещё немного наедине со своими мыслями, человек, который жил хорошо, и человек, который жил плохо, пошли мерным шагом прочь от пещеры, не сказав друг другу более ни слова.

Вот и ты, читатель… Дочитал этот рассказ. Ну и куда ты теперь пошёл?