Мухомор и Маятник

Мужик в хуёвом пиджаке и в хуёвых ботинках вышел из хуёвого дома и пошёл, не оглядываясь, на хуёвый вокзал. Он купил хуёвый билет, сунул его в хуёвый карман, сел на хуёвую электричку и поехал прочь из хуёвого города.

Хуёвая электричка дребезжала хуёвыми колёсами по хуёвым рельсам, за хуёвыми окнами мелькали хуёвые столбы, хуёвые заборы и хуёвые палисадники. Жалобно звенели хуёвые шлагбаумы, не пуская на хуёвые рельсы хуёвые машины. На хуёвых платформах стояли хуёвые бабки, продающие хуёвую водку и хуёвую бастурму.

Мужик в хуёвом пиджаке и в хуёвых ботинках сидел на хуёвой скамейке, тупо глядя на хуёвый пол, заплёванный хуёвыми семечками, на хуёвые коленки сидящей напротив хуёвой девицы, и думал хуёвые мысли.

По хуёвому вагону ходили взад и вперёд хуёвые пассажиры. Хуёвый разносчик продавал хуёвые пирожки с хуёвым мясом и с хуёвой капустой. В хуёвом тамбуре кто-то громко блевал на хуёвые ступеньки. Из хуёвого туалета хуёво пахло.

Когда мужику стало совсем хуёво, он вышел из хуёвого вагона и пошёл по хуёвой дороге в хуёвом направлении. По обеим сторонам хуёвой дороги было хуёвое поле, на котором росла хуёвая ботва. По хуёвому небу ползли хуёвые тучи, подгоняемые хуёвым ветром.

Мужик в хуёвом пиджаке и в хуёвых ботинках шёл по хуёвой дороге и говорил вслух хуёвые слова. Он прошёл по хуёвому мостику через хуёвый ручеёк и вошёл в хуёвый лес, в котором росли хуёвые деревья и хуёвые кусты, а на хуёвых ветках чирикали хуёвые птицы.

Одна особенно хуёвая птица громко и внятно позвала: ‘Витя! Витя! Витя! Витя! Витя! Витя! Витя! Витя! Витя!’ Мужик в хуёвом пиджаке и в хуёвых ботинках по имени Витя задрал голову вверх и ответил: ‘Да пошла ты в пизду! Без тебя хуёво.’. ‘Витя! Витя! Витя! Витя! Где? Где? Где? Где? Витя! Витя! Где? Где? Где? Где? Где??’ – не унималась хуёвая птица.

‘Где, где… В пизде!’ – ответил мужик и стал продираться через хуёвые кусты. На хуёвых кустах росли хуёвые ягоды, а в хуёвой траве виднелись хуёвые грибы. Вдалеке чуть слышно куковала кукушка, такая же хуёвая как и всё остальное, и куковала она тоже хуёво.

Мужик в хуёвом пиджаке и в хуёвых ботинках заинтересованно посмотрел на громадный огненно-красный мухомор с удивлёнными белыми глазами на лакированной шляпке. Мухомор не вписывался в общую хуёвую картину, словно его взяли из другого места и специально принесли и воткнули в хуёвую землю среди хуёвой травы. ‘Скажи честно, ты ведь не здешний?’- сказал мужик мухомору. Мухомор ничего не ответил. ‘Как же мне хуёво!’ – сказал мужик. Мухомор и в этот раз ничего не ответил.

‘Ну и поебать!’ – сказал мужик, взял мухомор в руки и съел целиком. В голове включилось хуёвое кино. Когда хуёвое кино закончилось и в голове замелькали хуёвые титры, мужик отыскал нехуёвое дерево, взобрался на нехуёвый сук и привязал к нему нехуёвую верёвку. Через минуту на суку раскачивался нехуёвый маятник.

Некоторое время маятник дёргался, извивался и менял первоначальную плоскость качания. ‘Витя! Витя! Витя! Витя! Лиссажу! Лиссажу! Лиссажу! Лиссажу! Лиссажу!!’ – сказала птица, усевшись на маятник. И действительно, это были фигуры Лиссажу, очень нехуёвые. И птица была нехуёвая, и лес был нехуёвый, и весь мир был нехуёвый, и маятник по имени Витя совершал в этом нехуёвом мире затухающие колебания.