Из старинного, никогда не опубликованного: О старении и смерти

…хотя если бы человек был просто смертен, но при этом не подвластен старости и болезням, он просто не нуждался бы в религии… Ибо до самого последнего момента своей жизни он мог бы наслаждаться своим сильным и здоровым телом, и смерть заставала бы его внезапно и мгновенно, со счастливой улыбкой на молодых устах.

Но к сожалению процесс старения растягивается на годы, начинается исподволь незаметно, чем дальше тем больше человек применяет медикаментов, косметики, прибегает к хирургической помощи, использует специальные устройства, которые компенсируют ослабленные и отсутствующие функции организма и дают возможность жить с большим комфортом.

На каком то этапе неизбежно обнаруживатся, что дальнейшее продолжение жизни данного человека требует вложения в поддержание его комфортной жизни средств, по стоимости намного превышающих стоимость, созданную этим человеком в течение всей его трудовой жизни. Для того чтобы человечество могло развиваться и прогрессировать, старый человек должен уйти из жизни раньше чем он без остатка проел, пропил и пролечил всё что он создал за свою жизнь.

Именно здесь, в добровольном уходе из жизни обездвиженных недееспособных маразматиков, обитателей комфортабельных больничных коек, самодвижущихся кресел с кислородными баллонами и искусственной подачей питательных веществ и витаминов в организм, кроется наиболее острая грань понимания того что индивид не есть высшая ценность, и его наслаждение жизнью не можнот рассматриваться как наивысшая цель, без рассмотрения вопроса о том, сколько это стоит обществу, и оплачена ли эта стоимость всем предыдущим трудом данного индивида.

Уходить из жизни без желания – это очень тяжёлый процесс. Поэтому желание уйти из жизни вовремя и с честью должно воспитываться в человеке с самого рождения, и именно здесь должно проявлять себя религиозное воспитание. Совершенная религия, помимо прочих вещей, должна непременно учить человека тому что его появление на этом свете не единственное, не первое и не последнее, что его ждёт после этой жизни бесконечное множество иных воплощений, в которых он сможет встретиться с душами своих близких и узнать их в следующей жизни.

К сожалению, в обществе потребления напрочь утеряна вера во всё духовное, в то, что нельзя увидеть на прилавке магазина, потрогать, пощупать и купить в долг по кредитной карте. Люди эпохи потребления отчаянно цепляются за своё право потреблять, они не хотят прекратить процесса потребления даже когда они не в силах обслужить себя, вспомнить своё имя, подняться с больничной койке и самостоятельно оправить естественные потребности.

В госпитале, едва выйдя из комы, пациент чаще всего спрашивает не будет ли оно жить нормальной жизнью, а колу и чипсы. Пока можно хрустеть чипсиками, прихлёбывая колу, жизнь можно считать нормальной даже на больничной койке со шлангами, воткнутыми в тело.

Учитывая возросшие возможности медицины по продлению жизни и всё уменьшающуюся рождаемость в развитых странах, можно ожидать уже через десяток лет громадного увеличения доли в обществе старых и больных людей, неспособных обслуживать себя, и обществу придётся либо не заниматься ничем другим кроме как поддержанием их жизни, либо вводить закон о принудительной эвтаназии по решению суда чтобы хоть как то разгрузить бюджет, либо дождаться стихийного бунта разъяренных молодых потребителей, которые пройдутся как торнадо по многочисленным интернатам и клиникам и будут резать, стрелять и выкидывать из окон вместе с кроватями и колясками конкурентов в потребительской гонке, которым давно настала пора сойти с дистанции.

Чтобы избежать этой песрпективы, массовая религия будущего должна обратить самое серьезное внимание на ограничение срока жизни каждого человека только тем периодом, когда он способен работать и приносить пользу плюс те годы, которые этот человек купил себе, отложив на этот случай определённую сумму. Сколько откладывать – это решать самому индивиду. Он может захотеть пожить поменьше, но более насыщенно, и не откладывать ничего, а может отказывать себе во много, чтобы отложить побольше, прожить подольше и больше на своём веку увидеть.

Но в какой то момент человек должен быть готов к тому чтобы сделать свой последний вздох, и этот вздох не должен быть отягощён обидой, завистью к тем, кто остаётся жить после него, страхом, сомнениями и другими суетными вещами. Подобно великому Мигелю Сервантесу должен каждый промолвить напоследок: “Простите радости, простите забавы, простите весёлые друзья. Я умираю с надеждой на скорую и радостную встречу в мире ином.” (цитирую по памяти).

Но чтобы сказать эту простые слова, и чтобы верить в сказанное без тени сомнения, человек должен прожить другую – совсем другую жизнь, чем ту позорную и мелочную жизнь, которой нас с вами заставляют жить страх, суеверие, отсутствие простой человеческой гордости и желания развеять окружающую нас ложь и оглядеться вокруг.

Если мы не может прожить жизнь достойно, то можем ли мы уйти из этой жизни вовремя и с честью?

Leave a Reply

Your email address will not be published.